– Ты акушер, я винодел?

– Нет, я говорю про время. Если мы будем встречать новый год каждый в своем доме, то окажемся в разных годах.

«И ты вновь ускользнешь от меня…»

– Но это же не навсегда! Только догонять придется уже тебе.

Он открывает передо мной дверь такси, которое везет нас «домой» – именно так он сказал водителю, словно тот уже знал адрес.

Когда Марсель говорил о доме, я представляла квартиру недалеко от центра над какой-нибудь тратторией, но таксист привозит нас к настоящему дому с прилегающим садом и подъездной дорожкой.

– Benvenuto! – приветствует Марсель и переводит: – Добро пожаловать! – Он заносит чемоданы и снимает пальто.

Я переступаю порог, затаив дыхание, чтобы разглядеть каждую деталь и запомнить эти ощущения.

– На первом этаже столовая, гостиная и библиотека. На втором – две спальни, санузел и моя мастерская.

– Мастерская?

– Мне нравится так ее называть, – уклончиво отвечает Марсель, привлекая меня к себе.

– И что ты в ней делаешь? Создаешь дизайны этикеток? Вырезаешь фигурки? Или собираешь модели самолетиков?

– Я все тебе покажу, но сперва передохнем.

Поспать за десять часов лету нам и впрямь не удалось: по левую руку от Марселя храпел тучный сосед, все попытки его разбудить давали перерыв на пару минут, а дальше все начиналось с новыми переливами.

Пока Марсель варит шоколад, я гуляю по первому этажу. Дом полон предметов искусства: статуэтки украшают полки шкафов, на столах красуются античные бюсты, со стен смотрят полотна неизвестных художников. Сложно поверить, что все это собирает Марсель, чувствуется женская рука. Думаю ли я о его женщинах? Не без этого. Я отдаю себе отчет в том, что в его жизни кто-то был до меня, и надеюсь, что все это в прошлом.

Марсель протягивает мне кружку с шоколадом и устало трет глаза.

– Ты пока осмотрись, а я приму душ. Если захочешь присоединиться ко мне – иди на шум воды. – Он коротко целует меня, не дав опомниться, и на его губах остается шоколадный отпечаток.

Еще немного я гуляю по библиотеке, рассматриваю ветхие корешки старинных томиков, которые наверняка собирались еще дедом Марселя, а может и кем-то раньше него. Когда я выхожу на кухню, то слышу, что шум воды уже стих. Оставляю кружку, поднимаюсь по ступеням на второй этаж. Отыскиваю спальню и с гулко бьющимся сердцем открываю дверь. Я застаю Марселя распластавшимся на кровати и не решаюсь разбудить.

У нас все еще впереди.

Я быстро принимаю душ. Устраиваюсь у него за спиной и, засопев, засыпаю.

Сон развеивается, как тосканский туман, когда за окном начинает смеркаться. Из ванной до меня долетают обрывки разговора: