– Почему здесь так пусто?

– Потому что люди приезжают сюда ради гор, еды и вина.

В бассейне, кроме нас, нет никого. За округлыми панорамными окнами темно, падает снег, и мне становится грустно. Это Рождество я буду встречать одна.

– Что опять не так, Эби?

Марсель в несколько рывков оказывается рядом и подталкивает меня к бортику. Ухватившись за край, я убираю прилипшие к лицу волосы и произношу вслух то, о чем думала.

– Ты грустишь оттого, что мы будем далеко друг от друга?

Я не могу взглянуть ему в глаза, ответ очевиден.

– Эби, мы что-нибудь придумаем, я обещаю! – он шепчет так нежно, убирая волосы мне за ухо, что к глазам подступают слезы. Он покрывает мелкими торопливыми поцелуями мои веки и щеки, пока наши губы не встречаются в трепетной мелодии исступленных душ. И когда она переходит в крещендо, я готова уйти под воду, но Марсель удерживает меня, прижимая к борту. Я обвиваю его шею руками, и наши тела переплетаются с жадностью изголодавшихся путешественников. Это самое незабываемое путешествие в моей жизни!

Марсель исследует мое тело свободной рукой, удерживая нас обоих на плаву другой. И когда его пальцы касаются живота, я невольно вздрагиваю. Я всегда стеснялась своих несовершенств.

– Ты очень женственная! Не стесняйся, Эби.

Сложно избавиться от многолетних комплексов в одночасье, но отвечая на новый, более требовательный поцелуй, я забываю обо всем на свете. Возбуждение охватывает нас обоих, и Марсель выносит меня из воды. За нами тянется дорожка воды, и я, вспомнив свои недавние угрозы, кажется, не прочь стать таким кошмаром, от которого он будет просыпаться в нестерпимом жару.

Я падаю на разложенное полотенце на мягком матраце, а Марсель задвигает штору и нависает надо мной. На его рельефной груди красиво играют мышцы. Глаза темнеют. Что ты творишь, вопит рассудок и проигрывает битву, уступая первенство нахлынувшей страсти.

Ласки Марселя становятся настойчивее: он, как опытный укротитель, возобновляет исследование моего тела с яремной ямочки и двигается ниже. От дразнящих прикосновений по позвоночнику проходит мелкий спазм, и я выгибаюсь под его рукой. Его пальцы сменяют губы, заставляя чувствовать себя самой желанной, прогоняя все стеснения прочь. С его волос падают холодные капли, встречаясь с моей распаленной кожей, тишину вспарывает сладкий стон.

– Марсель, я не могу здесь… Сюда могут войти и… Ох! – Он нежно кусает меня над верхней линией бикини, и я забываю, как дышать.

Мы спешим в номер, не беспокоясь о том, кто нас увидит и что подумает. Нас волнует одно – скорее оказаться наедине.