– Она заставила меня это купить, представляешь?

– Да, но тебе не кажется, что трясти этим, – я указываю пальцем на яркую материю, – на улице не лучшая идея.

– И то верно! Ты нашла церковь? – Ева убирает бикини и смотрит на меня.

Я вспоминаю незнакомца, который бесцеремонно разглядывал мой купальник, и едва киваю. Ева продолжает представлять, как будет красоваться на снежном склоне, а я так и вижу колокольню и…

Глаза… Губы… Ямочку…

– Эби, ты в порядке?

Я не успеваю ответить Еве, как к нам подлетает ураган по имени Бри и уносит в направлении небольшого ресторанчика, где мы отмечаем нашу поездку, поедая пасту и запивая ее вином.

Бри без стеснений флиртует с официантом, который ей то и дело наполняет бокал. Ева пытается ее образумить, мне смешно. Затем Ева делает ход конем и присоединяется к Бри. Теперь не до шуток уже мне.

К концу вечера, с трудом объяснившись с официантом, тем самым, с которым несколько часов, не зная языка, болтала Бри, я договариваюсь о такси. Он помогает мне загрузить подруг на заднее сидение, они укладываются домиком, переплетясь руками, и всю дорогу спят. Я сажусь рядом с водителем и любуюсь красотой ночной Кортины. Она поистине жемчужина Доломитовых Альп.

Раннее утро. Будильник наполняет номер противной мелодией – иначе это не работает, и я протягиваю руку к тумбочке, чтобы его отключить. Перед поездкой я вычитала, что особой прелестью курорта считают отсутствие туристов на спуске по утрам. Вспомнив Еву и Бри, ясно понимаю, как такое случается.

Я сладко потягиваюсь и упиваюсь безнаказанным ничегонеделанием. Решать идти куда-либо или нет, не вставая с постели, опьяняюще соблазнительно. В обычной жизни у меня, как у большинства, такой возможности нет. Но все же я выбираю идти, так же, как поступает большинство в отпуске.

Через четверть часа я стучу к подругам и, скрипнув дверью, захожу. Из кровати Бри в меня летит подушка. Ева жалобно стонет «Господи, зачем так громко?».

Мне снова смешно.

Конечно, я могла бы стянуть их обеих с кроватей, но вовремя вспоминаю про дружбу.

– Отсыпайтесь, пьянчужки.

В столовой тихо и пусто. Я выбираю столик напротив окна и за теплым омлетом наблюдаю, как солнце целует первыми лучами пики горных вершин и прячется в седых облаках.

Протянув заранее приготовленную карточку с изображением вершины Тофана, я прошу метрдотеля вызвать мне такси – в одиночку лучше действовать проверенным способом и ездить изученными трассами. К моему ужасу, он начинает тараторить на итальянском, и это мгновенно рушит безмятежность моего утра.

С минуту я стараюсь следить за его жестами, чтобы хоть как-то уловить смысл, но бросаю это дело, потому что ничего не понятно. Не знаю, на что я рассчитывала. Когда он уставился на меня в упор, мне ничего не оставалось, как кивнуть несколько раз в ответ для убедительности и, улыбнувшись, произнести: