— Ага!!!

Первой крупной добычей было письмо от отца, заклинавшего дочь бросить дурное и вернуться домой. Он даже попытался метафорически притопнуть на нее ногой, на что Лиза пренебрежительно сказала: «Пф-ф-ф!» — и тоже топнула.

— Даже не видеосообщение! Похитители понимают, что на него мы точно не купимся — папа никудышный актер.

— Раньше же покупались, — напомнил Хэл.

— Раньше со мной Кая не было.

Хэл подумал, что так можно сказать про все неприятности, начавшиеся с появлением киборга.

— «И главное, ничего не говори маме!» — иронически дочитала письмо Лиза. — Да они издеваются!

— Ага, — поддакнула Молли. — Небось давно уже кокнули его, а буковок налепить кто угодно может!

Лиза оторвала взгляд от вирт-окна и так на нее посмотрела, что Молли виновато затараторила:

— Ну, то есть без видоса че угодно можно напридумывать, а на самом деле, конечно, такими ценными пленниками не разбрасываются, бандюганы просто надеются, что ты так подумаешь и от них отвянешь!

Лиза покачала головой и открыла следующее письмо, вместо текста содержавшее единственную картинку: детский рисунок черно-белого зверька с большим пушистым… хвостом?

— Это еще что за скунс? — растерялся Хэл.

— Ниагарский ежик? — предположил Натан.

— Они спариваются? — неуверенно уточнила Иветта.

— Это корабельный кот наших знакомых, — с не изжитой за годы досадой призналась Лиза. — Ну да, я неважно рисую, к тому же тогда мне было всего девять лет!

Художницей Лиза мечтала стать ровно сорок минут — пока, вдохновленная размерами и пушистостью аркадийского куна, малевала его портрет. Потом мечты разбились о слепоту и глупость взрослых, умиленно интересующихся про скунсов, ежиков, лисичек и белочек. «Играющих», и до Лизы только сейчас дошло, что они имели в виду.

— И нафига дядька прислал тебе твою же каляку? — Молли почти уткнулась в голограмму носом, словно пытаясь ее обнюхать. — А это к чему?!

Текст в письме все-таки был, просто его не там искали. «Сперва избавься от него», — гласил заголовок.

— От кота? — недоуменно переспросил Хэл.

…И лишь дядя Майкл долго, вдумчиво изучал шедевр, прежде чем с уважением изречь: «Вау, какой шикарный хвост!» Лиза, уже готовая рвать (рисунок) и метать (что-нибудь тяжелое, в стенку) с обожанием уставилась на единственного вменяемого рецензента, но пришла к выводу, что мир еще не дозрел до ее гениального творчества. Картина была торжественно вручена дяде Майклу для ежедневного услаждения взора, а фраза про хвост прочно вошла в обиход Лизиной семьи и друзей — когда требовалось похвалить нечто сделанное с душой, но без прочих достоинств.