второй скрипки. У него какие-то древние, первобытные, почти животные представления о преступлении и наказании, мести, справедливости. Мне отвратительно это его кредо – «каждый сам за себя». Я всегда буду отстаивать, что мстить – глупо и пошло, а врагов нужно прощать, он же подобное мировоззрение всегда будет считать жалкой слабостью. Наконец, религия. Я никогда не приму ислам, ведь тот, кто предал религию, по сути предал свои корни, своих родителей. И потом, я не девчонка, мне 30. Я хочу семью, детей – да-да, все это тухлое, мещанское счастье. И как во всю эту радужную картину впишется ее возлюбленный чеченец? Если у нас когда-нибудь появятся дети, он будет настаивать на том, чтобы воспитывать их в своей вере, а я категорически против этого. Если же вдруг у нас не сложится, он приложит все силы, чтобы забрать детей себе. Ведь мужья-чеченцы при разводе не отдают детей матери. И чем очевиднее ей становилось, что у них с Володей нет будущего, тем острее делалась ее тоска по нему, тем нестерпимее хотелось плюнуть на все доводы, забыть про принципы, про здравый смысл, про гордость, наконец, – и помчаться к нему прямо сейчас. В рамках борьбы за возвращение к нормальной холостяцкой жизни она даже приняла приглашение директора рекламного агентства Хрустова сходить вечером в ресторан. Хрустов ради такого случая вымыл свои отросшие патлы и сменил обычную «веселенькую» майку на клубный светло-бежевый пиджак. Он заехал за ней вечером, Вера выпорхнула из подъезда – вся воплощенная беспечность и легкость. Она честно старалась наслаждаться свиданием – кокетничать, позволить себе мужское внимание. Но, когда Хрустов, пригласив ее на танец, коснулся своей влажной, вялой ладонью ее обнаженной спины в вырезе платья, ее передернуло от отвращения. Извинившись, она выбежала из ресторана, села в машину и поехала в Сосновку. И к черту все добропорядочные начинания, к черту! – Ненавижу! – убежденно повторила она, крепче прижимаясь к нему, жадно вдыхая терпкий, мускусный запах его тела. – Ты переломал все мои принципы, те сделал меня слабой. Никогда в жизни со мной такого не было! – Я вообще не знаю, что там было у тебя в жизни, – произнес он, запуская руку в ее волосы, пальцы его скользили по голове, ласкали, гладили. – Ты ничего мне не рассказывала о личном. Ты никогда не была замужем? Почему? – Была, – возразила она. – Почти два года. – Ты любила его? Почему вы расстались? – с внезапной дрогнувшей в голосе ревностью спросил он. Вера задумалась на секунду и поймала себя на мысли,