— Пусти, — зашипела я. — Мне больно!

— Потерпишь.

Меня бросили на стул, и я наконец-то смогла осмотреться. Ратмира я узнала еще по голосу, а разглядеть смогла лишь теперь. Он осунулся, похудел, оброс дурацкой жиденькой бородкой. Ввалившиеся глаза, бледная кожа, острый нос. И что могла в нем найти такая красавица, как Альмира?

— Откуда ты здесь? — спросила я брата, мотая головой: шляпка сбилась набок и закрыла мне левый глаз. Почему-то поправить ее руками мне даже в мысли не пришло. — Зачем?

— Сестренка, ты мне не рада? — глумливо ухмыльнулся Ратмир, а потом разом посерьезнел: — Где наследник, Тиль?

— Умер, — быстро ответила я. — Заболел сильно. Я его похоронила.

— Врешь.

— Спроси у доктора Пиляева. Он вылечил Амалу, а Марэка не успел.

Я несла первое, что пришло на ум. Доктор Пиляев — умница, если его станут спрашивать — он догадается, что дело не чисто. И вообще нужно тянуть время. Меня ведь скоро хватятся! Хватятся ведь? Гор… точно! Гор будет меня искать! Да и Шанская, не попав в прачечную (артефакт ее не пустит), поднимет скандал.

— Послушай, Тиль, — Ратмир сел рядом со мной на корточки и заглянул мне в лицо снизу вверх. — Прекрати паясничать. Я все знаю, у меня здесь есть друзья. Ты куда-то увезла мальчика. Отдай его нам… мне. И все будет хорошо.

— Для кого хорошо? — сглотнула я. — Зачем вам наследник?

— Я жить хочу, Тиль. Не хочу на виселицу. Пятерых уже повесили без всякой милости. Не взглянули даже, что маги.

— Вы убили государыню и покушались на жизнь невинного ребенка! — прохрипела я. — Как я могу тебе верить, Рат?

— Досадная оплошность, — поморщился брат. — Наш информатор уверял, что государь будет ночевать с супругой. Мы хотели убить трех… в смысле двух птиц сразу. Не вышло.

Я мигом вспомнила события того времени. Действительно, государь накануне ужинал с женой. И да, он частенько оставался на ночь в ее спальне. В конце концов, Елизанна любила своего грозного супруга и всегда ему была рада. Но они повздорили из-за какой-то мелочи, и государь ушел. Помню, Елизанна даже жаловалась фрейлинам на его суровость.

— Что ты собираешься делать с Мариусом?

— Да ничего! Я верну его отцу… взамен на возможность покинуть страну живым.

Глаза Ратмира были строгими и честными, но я явственно чувствовала: лжет. Он однажды уже обрек мальчика на смерть. Что ему стоит сделать это второй раз?

— Зачем? — все, что я смогла выдавить из себя.

— Что зачем? — раздраженно вопросил Ратмир. — Зачем живым?

— Зачем вы все это затеяли?

— Тебе не понять, — тон брата стал ужасно снисходительным, и это, как ни странно, меня немного успокоило. Он всегда так со мной разговаривал. — Вам, женщинам, жить гораздо проще. Вышла замуж, родила детей — и больше ни о чем волноваться не нужно. А мужчина — он воин, он защитник, он ученый, изобретатель, учитель.