Весь восторг от разговора с Шанской пропал. Словно я сдулась, разом ощутив усталость и разочарование в жизни. Ну прачечная, ну своя лавка. Что в этом такого? Все равно как раньше уже не будет. Стоит ли вообще в это лезть? Может, нужно было затаиться и потерпеть?

Лавровый переулок оказался и вправду хорош. С двух сторон высокие стены богатых домов. Небольшой пятачок каменной мостовой, два куста роз, старый колодец и вывеска «Стригу и брею». Вряд ли у местного цирюльника много клиентов, но мне он никак не помешает. Я побродила по дворику, заглянула в окна приземистого серого здания (ничего не увидела, конечно), потрогала добротную дверь.

— Подстричься аль зуб удалить не желаете, барышня? — выглянул из раскрытого окна мой будущий сосед — приятный на вид старичок с роскошными усами.

— Да нет, — засмеялась я. — Здесь ведь раньше аптека была?

— Года три как закрылась. Половина дома пустует. Я хотел выкупить, но господин Шанский не продал.

— А что же, водопровода тут нет?

— Да откуда? Это через Брусничную улицу тянуть нужно, у меня и денег таких нет. Точно не желаете зуб удалить?

— Ну уж нет. Я лучше к целителю схожу, — хихикнула я. — Спасибо, дяденька.

Что ж, двор хороший, место тихое. Дом хоть и небольшой, а каменный, и крыша вроде не худая. Мне нравится. Еще бы внутрь заглянуть, но все равно ведь ремонт нужен. Пожалуй, я соглашусь на заманчивое предложение.

Если мне княжич Синегорский все карты не спутает.

* * *

Ужин у Подгорных, которому я так радовалась, тянулся бесконечно и кисло, словно пресное тесто. Марэк и Амала вели себя идеально: хорошо кушали, благосклонно принимали комплименты, с удовольствием играли старыми куклами Катарины.

— Нынче на Севере страх как неспокойно, — вещал Осип Подгорный, подкручивая жиденькие усы. — Говорят, княжичи хотели государя свергнуть. Республику захотели, как в Стригале. Что вы думаете об этом, Марта?

— Ничего не думаю, — честно отвечала я, потому как заботили меня сегодня совершенно другие материи. — Глупо все это. Плохо подготовились наши… ваши княжичи.

— Мер-р-рзавцы! — стукнул кулаком по столу Подгорный. — Бомбу во дворце взорвать — это разве республика? Это разве честно?

Амала вдруг заревела, и я бросилась ее успокаивать. Елена Подгорная шикнула на покрасневшего мужа.

— Простите, — виновато опустила глаза я. — Отец Амалы… он выпить любил. Кричал громко, мог ударить. Девочка вроде и забыла его, но громких звуков пугается.

— Старый дурак, напугал ребенка! — буркнула Елена, забирая всхлипывающую малышку. — О политике с дружками своими спорь, а нам это неинтересно. Ох, какие славные у вас детки, Марта. Только разные совсем.