Асур и Данил возвращаются ранним утром, а сборы, конечно, растягиваются на полдня. Симеон на меня и не смотрит, что только радует.

Особенно удивляет меня самочувствие. Разом зажили все ожоги, в голове ясно. Магия во мне поет и плещется. На радостях я очищаю от пыли портьеры в гостиной и убираю пятна со скатерти. Радмила восторженно плещет руками.

— Мне нужно в Буйск по делам, — сообщил за завтраком Симеон. — Поеду с Мартой.

Я поперхнулась кашей. Вот еще не дело! Зачем он мне под боком?

— Потом съездишь, — загудел старший князь, благослови его небеса.

— Зачем же потом? Я править буду. Довезу Марту и Амалу до дома, а сам вернусь через Буйск. Так удобнее всего будет.

Симеон беспечно улыбнулся отцу, а князь взглянул на меня.

— Что скажешь, Марта?

— Мне, в общем-то, все равно, кто будет сидеть на козлах.

А что я еще скажу?

Усталый Асур внимательно разглядывает серебряное кольцо на моем пальце и хмурится. Когда мы с Амалой уже садимся в карету, он отводит меня в сторону и кладет руку на плечо. Прикрывает глаза и выдыхает сквозь зубы:

— Я Симеона убью.

— Зачем? — удивляюсь я. — Он сделал то, что было нужно мне.

— Как только посмел, сукин сын!

— Ты же не думаешь, что он смог бы совершить надо мной насилие? — щурюсь я. — Я б не позволила. Мне все равно нужно было это сделать. Выбора не осталось.

— Выбор есть всегда. Ты могла бы вернуться домой, к родителям.

— Ты сам туда хочешь вернуться? — вскидываю я брови. — Только честно.

— Прости. Все это из-за меня. Я тебя в это втянул.

— Глупости говоришь. Это мой выбор. Я все решила сама. Береги жену и моего сына, я приеду как только смогу.

— В добрый путь.

* * *

То, что ночью казалось разумным и правильным, при свете дня оказалось совершенно не таковым. Я думала, что сбегу, но Симеон меня переиграл. И теперь я умираю от стыда в карете, а он совсем рядом, там, на козлах. Едем быстро, куда быстрее, чем в прошлый раз. Обедаем на постоялом дворе, там же меняем коней. Симеон все время где-то далеко, занят. Да и Амала на руках. Не до разговоров.

Ночуем в Буйске, в доме Миланы и Асура, они дали Симеону ключи. Он высаживает меня и дочь, страшно уставших, возле дома, а сам идет распрягать лошадей.

— Я куплю еды, а вы пока отдыхайте, — говорит он. — Не волнуйся, я быстро.

Единственное, что поменялось между нами — он говорит мне «ты». Наверное, теперь можно отбросить церемонии.

Ужинаем в стылом молчании, потом я уношу задремавшую Амалу в спальню и ложусь с ней рядом. Снова спряталась. Хорошо.

В Большеград прибываем поздно ночью. Симеон помогает мне занести вещи в квартиру, оглядывает мое скромное жилище и хмурит брови.