Деревянный пол разгорался охотно и весело. Постепенно входя во вкус, он рос и крепчал, с треском бежал по шторам и одеялам, перекинулся на сундук. Лизавета, спавшая в горнице, едва успела выскочить. Вдвоем с Катериной Ивановной они ломали забор, чтобы огонь не перекинулся на сарай и соседский участок Подгорных.
– Это Котька поджег! Он грозился дом поджечь, – закричала Лизавета, едва завидев знакомую спину. – Деньги платить будешь, я на тебя в суд подам!
– Не пойман – не вор, – ответствовал Котька, усмехаясь. – Ты докажи сперва.
Доказательств у Лизаветы не было.
Глава 40
Вернувшись в тот злополучный вечер после работы, Георгий Михайлович обнаружил разоренную квартиру и короткую записку от Лизаветы: «Не ищи меня, жить с тобой больше не хочу, ты мне противен». От полученного потрясения он слег в постель. Лара – верная соратница и подруга – не отходила от него ни на шаг.
– Как же это так, Ларочка? – вопрошал Георгий Михайлович, послушно выпив чашку крепкого куриного бульона, сваренного Ларисой. – Выходит, ты была права, когда подозревала Лизу в корыстных намерениях? Как же она осмелилась? Я ведь так ей верил!
– Да сразу было понятно, что это за птица! – отвечала Лара, поправляя подушки на постели больного. – Вы ее в дом пустили, ребенка усыновили чужого, а она в благодарность за вашей спиной шашни с другим крутила! Еще и обокрала вас напоследок! Ну да бог с ней. Теперь главное – чтобы вы поправились. – И Лариса, будто невзначай присев на краешек кровати, гладила Георгия Михайловича по голове, приговаривая: «Ведь есть на свете женщины, которые вас ценят. И любят по-настоящему».
На кафедре, пожалуй, никто не удивился тому, что вскоре Лариса с Георгием объявили о женитьбе – все давно к этому шло. Как честную и порядочную женщину, Ларису, конечно, временами мучила совесть: правильно ли она поступила с Лизаветой? Конечно, преступница, как она называла Лизу про себя, не имела никакого права находиться рядом с таким человеком, как Георгий Михайлович.
То, что она, по сути, лишила своего любимого человека личного счастья, вообще не приходило ей в голову. Георгий принадлежал по праву ей, ей одной – верной подруге по жизни и безоглядно влюбленной в него женщине. В перевернутом мире своем Лара была уверена, что лишь она одна может сделать его счастливым. И женщина эта, наконец получившая свою любовь в полноправное и единоличное пользование, была абсолютно и беззастенчиво счастлива в своем безумии!
Она задыхалась от счастья, словно школьница, когда он мимоходом гладил ее по спине или дотрагивался при разговоре до руки. Любовь, которую она наконец познала в супружеских объятиях, сделала ее фигуру и походку более грациозной, а характер – и без того незлобивый от природы – округлым, словно обточенный морской волной галун, и мягким, как перина из лебяжьего пуха.