Лизавета молча гляделась в потемневшее стекло и качала головой. Ни серебряные зеркала, ни сокровища Али-Бабы, ни все деньги мира не смогли бы вернуть ей самого дорогого, что у нее было отнято. Где сейчас находится ее Никита, не знал никто.
Глава 68
– Мать тебя бросила! – любила повторять Лариса маленькому Никитке. – Гулять ей хотелось да жить красиво на широкую ногу, а ты ей совсем не нужен был! Сиротинушкой бы стал, если бы не Георгий Михайлович!
Никита не возражал мачехе. Детям свойственно доверять взрослым людям, а Лариса, если не считать ее болезненной любви к доценту, была, в общем-то, неплохой женщиной. Она без лишних рассуждений приняла чужого ей мальчика и растила как своего собственного ребенка.
Когда родилась Маргоша, Лара такие разговоры прекратила. Девочка росла, считая Никиту родным братом. Семейство к тому времени уже перебралось жить в Германию – здесь Георгий Михайлович мог вздохнуть с облегчением и больше не бояться, что Лизавета сможет пошатнуть его профессиональную репутацию.
Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что оба ребенка в семье Щербаковых рождены от одних и тех же родителей – настолько ровно относились Георгий с Ларой к детям. Впрочем, Георгия еще можно было бы обвинить в некой пристрастности – на родную дочь он смотрел совсем другим взглядом. Взглядом, полным нежности и отцовской гордости. Но Лара…
– Отец отдыхает! – объявляла она пятилетнему Никите и полугодовалой малышке, не понимавшей, разумеется, ни слова. – Большая просьба не шуметь и дать ему выспаться! – И, окинув детей строго-равнодушным взором, уходила в комнату – проверить, не пробился ли через штору солнечный лучик, способный нарушить глубину сна ее мужа.
– Отец работает! – шипела она на детей, подталкивая их в сторону детской. – Посидите пока там тихо часика три – и чтобы ни звука мне!
– Отец опаздывает! Будем обедать, когда он придет! – сообщала она голодным после школы детям. – Потерпите еще полтора часа!
Странно, но ребенок, рожденный от любимого и желанного мужчины, не пробудил в Ларисе нежных материнских чувств. Дочку, названную Георгием Михайловичем Маргаритой, она воспринимала достаточно равнодушно, как и Никиту – сына Лизаветы.
Нет, в жестоком отношении к детям обвинить ее было сложно – она ухаживала за ними, одевала, кормила, водила по врачам и читала вслух книги. Но крохотного уголка для детей в сердце Лары не нашлось – им полноправно владел Георгий Михайлович.
Напрасно Маргоша искала любящий и теплый взгляд матери, обращенный на нее. Лариса с утра до ночи была озабочена обустройством быта для обожаемого мужа. Она поднималась раньше Георгия на два часа и неслась на рынок, где покупала у бабушек свежайший творог, деревенские яйца с крупным оранжевым желтком, парное мясо. Потом с полными авоськами бежала домой и варила, тушила, пекла.