– Говори яснее! – поторопили ее. Танзиля перевела дух и продолжала:
– Мы – честные люди. И хотим, чтобы среди нас все люди были теми, за кого себя выдают. Но мы слишком поторопились и назначили на ответственную должность человека, о прошлом которого не знаем ничего. Вот она! Это наш новый работник ФАПа! Покажись нам! Встань! – приказала она Алие. Та молча повиновалась.
– Она, – Танзиля ткнула в нее пальцем, – скрывает ото всех мужа-уголовника. Она уехала из города, чтобы укрыться здесь, чтобы скрыть здесь свой позор! Она – жена уголовника! Жена человека, занимавшегося махинациями и спекуляцией! Возможно, она и сама спекулянтка! Иначе зачем ей было бежать из города?! Вот кого ты пригрел у себя на груди! Жену уголовника! Детей уголовника! Спекулянтских выкормышей! Это позор! – торжествующе повернулась она к Анвару.
«Скрыть свой позор», «скрыть свой позор», – зазвенело в ушах у Алии. Она зажала уши руками и тяжело опустилась на стул, не в силах оправдываться и объяснять.
«Скрыть свой позор», «скрыть свой позор»… Где-то уже раньше Анвар слышал эти же самые слова. Он в ужасе уставился на жену – рот Танзили был перекошен от гнева, колкие глаза светились радостной злобой. «Мы должны скрыть этот позор, Анвар», «Это позор, позор…»
«С каких это пор дети стали позором?» – хотелось крикнуть Анвару.
Еще никогда он не был так близок к разгадке своей судьбоносной потери.
Глава 60
Замуж Танзилю брать не торопился никто – к великому огорчению родителей. Некрасивая, с крупными чертами лица девушка не привлекала внимания молодых людей. А ее грубый голос и манера ходить как мужчина, широко расставив ноги, служили предметом всеобщих шуток в деревне.
– Вон Салиха сынок пошел! – смеялись соседи, завидев в окно Танзилю. – Хоть бы юбку надела – со спины ни за что от мужчины не отличишь.
С самого детства слышала Танзиля историю своего рождения. И с самого раннего детства не покидало ее ощущение, что она своим появлением здорово всех подвела.
– У меня же живот огурцом выступал – ну, все и думали, что мальчик родится! – рассказывала мать в тысячный раз, совершенно не желая замечать, как мрачнеет при этих словах лицо старшей дочери. – Салих уж так радовался! Коня вырезал из дерева и все приговаривал: «Тимерханом назову! На коне скакать научу!»
Окончания истории Танзиля предпочитала не дожидаться. Было больно слышать о том, что появление на свет крошечной девочки довело отца до слез разочарования. Танзиля придумала свою версию концовки и рассказывала ее себе шепотом перед сном:
– И, когда папа узнал, что родилась девочка, он от счастья прыгал до потолка…