— А хотя бы за то, что я спас твоих правнуков. И жену одного из них заодно.

— Тебя никто не заставлял! — запальчиво выкрикнул он.

— Отто, ты совсем дурак? А то смотри, я ж обещание выполню! А ну, Тобиас, где тут кости? — я забрал мокрую корзину у Тобиаса и аккуратно, стараясь не касаться ножа, достал пожелтевший череп. — Ну, скандалист, твоё?

— Что?.. — растерялся мельник.

— Ваши научные беседы подействовали на тебя совершенно отвратительно! Ты явно потупел! Твои кости? Определить можешь? А то, мож быть, тут кто ещё потоп?

— Это его. — Священник совершенно без стеснения взял череп у меня из рук и ткнул пальцем в верхнюю челюсть: — Вот. Золотой клык, которым ты так хвастался, Отто. Ты это.

— Допустим, — нахохлился мельник. — Голову ему не отдавай. Он её пинать хотел.

— Иногда, особенно когда ты становишься таким тупым ослом, что моя Милли может просто позавидовать, я его искренно понимаю! — отрезал священник. — И если ты не помиришься с роднёй, я тебя отпевать не буду! Так и знай!

— Это заговор! — уже спокойнее пробурчал мельник. Потом помолчал. — Помирюсь, конечно. Дай обниму тебя! Как звать? Дети есть?

И что поразительно — обнял. В первый раз объятия призрака и живого человека вижу.

— Т-т-тобиас.

— Ты что, заика? — отодвинулся от правнука мельник, пристально вглядываясь в его лицо.

— Сначала напугал парня, а теперь о заикании спрашиваешь! — возмутился отец Бенедикт. — Ты ещё ночью с воем выскочи и спроси потом: «А не прослабило ли тебя, милок?»

Нет, священник положительно начинает мне нравиться. С другой стороны, ему по рангу положено больше о живых заботиться, чем призрачному мельнику. Даже если это того, мельника родня.

— Так. Ещё вопрос. Вот это вот что? — я откинул крышку корзины, чтоб все могли видеть содержимое, и ткнул пальцем в нож. — Тебя убили, выходит? А говорил «утонул, утонул». Не трогайте нож, отец Бенедикт! Не нравится он мне.

Мюллер тоже протянул руку к «лимонному» ножу. Но не коснулся. Пробормотал потрясённо:

— Мать твою! Так это Ганс?..

— Или кто-то, кто купил у него нож, — попытался успокоить его священник. — Отто, не делай поспешных выводов. Ты и при жизни был излишне горячим.

— Эта с-с-с… он жив? — спросил у него Мюллер, кажется, не слушая увещеваний.

— Жив. Как не жив? Мало того, что он нас лет на пять моложе, так в его роду все долгожители, вспомни бабушку Гертруду.

— Её забудешь! — проворчал призрак и внезапно потёр задницу. Кажись боевая бабка была, если даже призрачная жопа при воспоминании ноет.

Он помолчал, потом прошёлся вокруг корзины с костями и задумчиво сказал: