Долго будем возиться, весь сон разгоним.

— Да всё уже… — Я улёгся на кровать, стараясь делать это плавно, чтоб ножки не подломились. — Чё-то… — я попытался устроиться поудобнее, но это никак не выходило, — чё-то я не пойму… А мы точно здесь спали?

Да здесь! Вон веник засохший на гвоздике висит.

— Положим, не веник, а букетик… Как-то тесновато, не находишь? Даже если лапы не вытягивать…

Да ну, нафиг, затечёт всё. Может, стащим матрас на пол да ляжем так?

И только мы со Зверем приняли это здравое решение, как ножки кровати (вместе с изножьем и изголовьем) сложились со страшным скрипом и треском.

Из пола мгновенно высунулась голова Мюллера:

— А что, собственно… О, майн Готт!

— Спокуха! — рыкнул я, стаскивая с развалин кровати матрас и устраивая его последи комнаты. — Тебе эта кровать всё равно уже без надобности.

Мельник разинул рот, замер… и с клацаньем его захлопнул.

— Хм! А мусор⁈

— С мусором позже разберёмся. Уйди, говорящая голова, не до тебя сейчас…

— Говорящ… — он аж задохнулся от возмущения. — Говорящая голова⁈

— Не уймёшься — прямо сейчас отправишься в райские кущи! — пригрозил я.

Мюллер мгновенно заткнулся, но влетел в комнату целиком, подобрал отломанное изножье и поволок его вниз по лестнице, всем своим видом показывая, что он тут хозяин, и его слово главное.

— Раньше полуночи меня не беспокоить! — крикнул я ему вслед. — Кто будет лезть — ноги выдерну!

Внизу, в столовой, испуганно затих дробный звук мелка. Впрочем, думаю, ненадолго этот эффект. Щас посидят, приободрятся и снова начнут диспут разворачивать.

Я посмотрел на матрас. С сомнением посмотрел. Решил, что никого не обижу, если из соседней летней спальни притащу ещё один. Приволок и сложил рядом бок о бок.

Ну вот! Теперь, если лечь по диагонали, то получится почти приемлемо.

Из пола снова вынырнула голова мельника.

— Ну чего тебе? — проворчал я. — Видишь — обустраиваюсь?

— Да-да, это благоразумно, — неожиданно покладисто согласился мельник. — Но раз ты ещё не спишь, я тогда ещё пару досок вынесу?

— Не имею возражений.

Нам же меньше таскатни.

Мюллер удалился с куском треснувшего остова, а я развалился на новом ложе.

Жить можно! — удовлетворённо протянул Зверь.

А я лежал и смотрел в потолок. Пока наконец не сформулировал тревожащие меня мысли.

— Знаешь что, пугает меня эта шизофрения.

Чего ещё? — настороженно уточнил Зверь. —Это про наши разговоры? А разве учителя в Кайеркане не говорили, что это нормально? Ещё скажи, что ты забыл!

— Забудешь тут! Отец с дядей Серго тоже говорили, что разговоры с внутренним Зверем для оборотней — это нормально. Человеческая психика пытается найти баланс с звериной сущностью. Я не про то…