А ну-ка, давай разбираться! Кто тут ещё не тот?

— Ну смотри. Есть я. Есть ты. Мы.

Верно.

— А тебя ничего сегодня не смутило? Когда вокруг начали бродить окровавленные кадавры?.. А дети-призраки?.. Вот этот испуганный голосок, который постоянно твердил, что «всё вокруг — не настоящее!» Я его, конечно, старался не слушать. Не до того было и вообще. Но он же был.

Зверь помолчал:

Это тоже ты. Только ты-ребёнок. В каждом человеке он есть. В ситуации крайнего ужаса он просыпается. Кто-то поддаётся ему. Но ты-взрослый сильнее.

— А ты уверен, что это — я? А не, допустим, ты?

А мне всё вокруг нравится! – внезапно ухмыльнулся Зверь. —Прикинь, враги сами себя убивают! Это же мечта! Всегда хотел быть сильным. А это сила. Мы с тобой настолько сильные, что даже страшные! Теперь я могу сказать это любому Зверю! Может не самые-самые большие, но страшные просто до одури. Даже ты сам себя боишься!

Я обдумал это заявление.

— Так-то да. Но всё равно — ужас!

И это прекрасно! — Зверь, казалось, довольно облизнулся. Оно понятно, столько жить на голодном эмоциональном пайке, осознавая себя калекой. А теперь? Теперь — держись, враг!

ОТРАЖЕНИЕ

14 января 1948 года, утро

Аркадий

Физическая и (главное) душевная усталость подкосили меня так, что проспал я аж до следующего утра. Поволокся в нижние комнаты, откуда уже тянуло кофе и какой-то слегка пригорелой кашей (опять спорили, надо полагать, и проморгали). Ступени как-то необычно жалобно скрипели под медвежьими шагами, так что я на ходу перекинулся в человеческий вид, досадуя на дурацкие обрезанные крокодильи штиблеты, вошёл в столовую и… удостоился изумлённого молчания. Все втроём — и живой священник, и два призрака — с каким-то странным выражением пялились на меня. Я даже обернулся. Может, за спиной что?

— Э-э-э, и что такого удивительного вы во мне нашли, господа? Кстати, я бы не отказался от кофе.

— Да-да! — засуетился отец Бенедикт, а сапёр (вслух, не устаю удивляться!) прокашлялся и сказал:

— Аркадий, у тебя виски́седые.

— Чего? — я аж вскочил, собираясь бежать и посмотреться в отражение в запруде.

— В спальне над комодом есть зеркало! — успел перехватить меня мельник и даже предупредительно с дороги отлетел.

Я прошёл туда и неверяще осмотрел своё отражение.

Да-а-а… Неслабо тебя вчера потрясло…

Скажи спасибо, что у Зверей психика крепче.

Спасибо, — очень серьёзно ответил Зверь.

В дверной проём заглянул встревоженный отец Бенедикт и сразу скрылся. Ладно, хорош собой любоваться.

Я вышел в столовую, стараясь сохранять максимально спокойное лицо.

— Садитесь, Аркадий! — священник торопливо поставил передо мной чашку. — Сахар?