Ясно теперь, от кого юный Вейлинн унаследовал страсть к охоте.
— Вы звали меня, и я пришёл, — Кайден учтиво поклонился.
Петер Маланисо́р, прозванный Храбрым, первый патриций и губернатор святого града Харивмы, смерил его долгим взглядом и кивнул на ближайший стул.
— Присядь.
Кай сел.
— Сын показал мне кроликов, — сообщил губернатор. Он имел на редкость сытый вид, который в сочетании с выдающимся ростом делал его похожим на здоровущего степного хряка. — Отличная работа.
— Никакой работы, — пожал плечами Кайден. — Мы просто поставили силки. Только и всего.
— Вейлинн очень привязался к вам за эти дни. — Глава города плеснул в чашу вина и протянул ему. — Лишь о вас и говорит.
— Он славный паренёк, — учтиво заметил Кай.
— О, безусловно, — согласился Петер Маланисо́р, прозванный Храбрым. — И у него должны быть лучшие учителя. В его возрасте иметь толкового наставника — архиважно. Вы согласны со мной?
«Вы обещали освободить мою жену от ошейника, и я соглашусь с чем угодно», — подумал Кай, а вслух сказал:
— Да, разумеется.
— Рад это слышать. — Грузный плечистый Петер Маланисо́р опустился напротив. Налил себе вина и уставился на огонь, жарко пылающий в ближайшем камине. Шевелюру губернатора уже посеребрила седина, но не оставалось никаких сомнений, что раньше она сияла бронзой и отливала золотом.
Кай мог поспорить на десять золотых, что старший Маланисо́р в юности был таким же бескомпромиссно рыжим, как и его сын.
— Я хочу предложить вам сделку, Кайден, — сказал первый патриций, осушив бокал одним махом.
Кай внимательно посмотрел на собеседника.
Уставшие поблекшие глаза, бульдожьи брыли, блестящие от пота залысины, пузо, как у молодухи на сносях… И при всём этом в губернаторе чувствовалась такая несгибаемая сила и мощь, что так и подмывало преклонить колено и выпалить заветное: «слушаюсь и повинуюсь», даже не вникая в суть приказа. Точно так же, как и лорд Галивий, Петер Маланисо́р привык повелевать. И привык, что ему подчиняются.
— Я весь внимание, господин губернатор, — светским тоном сказал Кай и пригубил вина.
— Оставайтесь с женой после суда в Харивме, — заявил Петер Маланисо́р, прозванный Храбрым. — Вы получите дом в пригороде, достойное жалованье и моё особое расположение. И ни в чём не будете нуждаться. Никогда.
Кайден допил вино и покрутил в руках фужер тонкой работы: хрусталь был украшен замысловатым серебряным орнаментом.
— А взамен я должен стать нянькой?
— Наставником, — уточнил первый патриций и добавил: — Вейлинн растёт, как придорожная трава. Парню нужна твёрдая рука, а у меня совсем нет времени заниматься сыном. Особенно теперь, когда я снова женился.