Гул нарастал, и к ним уже летели стражи, но Кай продолжал стискивать жертву в стальных объятиях.
— Отвечай же, гадина столичная!
— Я купил её у старухи на ярмарке за три медяка! — пропищал сказитель как раз в тот момент, когда на Кайдена накинулись сзади.
Кай вырвался и снова сгрёб артиста за шиворот.
— Что за ярмарка?
— Не знаю! Не помню! А-а-ай!
Кай сомкнул железные пальцы на горле ни в чём не повинного бедолаги.
— Стойте! Стойте! — девчушка, выступавшая вместе со сказителем, подлетела и повисла у Кайдена на локте. — Пустите отца! Он и вправду не помнит! То было давно, прошлой весной, в деревеньке близ Эльса!
— Близ Эльса? — глухо повторил Кай и ослабил хватку.
Артист вырвался и захрипел, хватаясь за шею. Дочь вцепилась в него. Рыжий Вейлинн плёл какую-то несусветную чушь, пытаясь остановить подоспевшую стражу…
Но Кайдену было всё равно. Он продолжал стоять истуканом и не воспротивился, когда его взяли под руки и потащили за праздничный стол.
Близ Эльса… В деревеньке близ Эльса…
Его усадили рядом с невестой. Точнее — уже с женой, и кто-то громогласно крикнул «Счастья молодым!».
Айли послушно подставила губы, и Кай бессознательно коснулся их, ощущая в сердце странную пустоту. Он не чувствовал ничего похожего даже тогда, когда закованную в цепи Вейлинн сбросили с утёса у него на глазах.
«Она стала ведьмой…» — прозвучал в ушах голос сказителя.
Она. Стала. Ведьмой…
Сколько правды в старой легенде? Сколько лжи в словах Вейлинн о собственной горькой судьбе?
Теперь этого никто не узнает. Никогда.
Кем же ты была на самом деле, Вейлинн из Эльса?
Глава 50 Черный снег
Лавидий расстарался на славу. Обширный двор его усадьбы превратился в гигантский праздничный чертог, полный чудес и разнообразных увеселений. Музыканты, барды, гибкие чернокудрые танцовщицы, фейерверкеры, жутковатые на вид гадалки, готовые предсказать судьбу за звонкую монету, жонглёры и даже заклинатель змей. Погода не подвела: безветренный весенний денёк плавно догорал, уступая мягкой вечерней прохладе. Гости ели и пили, пили и ели. Гремели тосты, звенели кубки, а вино лилось рекой. На длинных лавках разместился, наверное, весь Зелёный Простор. Наверное, даже свадьбы королей праздновали менее пышно. К слову, своего могущественного сюзерена — Галивия — Лавидий окружил таким назойливым вниманием, что седовласый владетель поспешил удалиться, не дожидаясь церемонии провожания жениха и невесты на брачное ложе. Лорд сослался на усталость молодой супруги, которая действительно выглядела бледнее обычного, и направился в замок, прихватив с собой свиту, охрану и с полдюжины знаменосцев.