Мара отшатнулась и прошипела:

— Ты ничего не докажешь.

— А я и доказывать не стану, — ухмыльнулся Лис. — У Кощея свои способы дознания имеются. Мне достаточно будет намекнуть, чтобы он твой язык змеиный узлом завязал, а саму тебя в подвале на крючьях подвесил. Так что, Маржана, давай не будем ссориться. Ты поможешь мне, я — тебе, и все останутся довольны.

— И что, в сон правда пустишь? — В глазах мары блеснуло недоверие.

— Ага, — не стал отпираться Лис. — И потом, глядишь, ещё пускать буду. За услуги, конечно. Так что, по рукам?

Глядя друг другу в глаза, они молча и очень торжественно пожали друг другу руки, после чего Лис всучил ей короб:

— Ну и понеси его заодно.

— А сам что? Устал? — Алые губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Нет. Просто раз уж ты теперь служишь мне, почему бы не позволить тебе делать твою работу? — Лис вернул ей усмешку.

— Ты играешь с огнём, — мара даже не угрожала, не предупреждала: просто отметила это как данность.

И княжич кивнул:

— Как и всегда.

Дверь тихонько скрипнула, когда Лис отворил её. Он ступал осторожно, но всё-таки не бесшумно, а вот шаги Маржаны, идущей рядом, были совершенно неслышными. Глядя на усилия своего спутника, она поморщилась:

— Нет, так не пойдёт, — и взяла его за руку.

В тот же миг Радосвету почудилось, словно их всех троих накрыло подушкой. От тишины закладывало уши, тени углубились и почернели, очертания предметов стали туманными, какими бывают, когда ты едва открыл глаза спросонья.

— Проскользнём по теням, — она хихикнула.

— Ух ты! — Лис открыл рот, не в силах сдержать восхищение. — А научишь меня так же?

— Для этого тебе пришлось бы стать марой, княжич. Не думаю, что у тебя когда-нибудь получится. Насколько мне известно, марой нужно родиться.

— Эх, жаль. — В его голосе Радосвет и впрямь услышал неподдельное разочарование и подивился: надо же? Неужели кто-то и правда хотел бы стать настоящим чудовищем только ради того, чтобы иметь возможность быть невидимым и неслышимым? Впрочем, в навьем замке это умение наверняка ценилось больше, чем дома в Дивьем царстве.

Они вынырнули из тьмы прямо возле огромного — в два человеческих роста — зеркала. Его резная рама была сделана из выбеленных костей, и Радосвет предпочёл не задумываться, чьи они: звериные или человечьи. После тяжёлой ватной тишины вернувшиеся звуки оглушили его, и даже ночная тьма казалась слишком яркой для отвыкших от света глаз.

— Ты уверена, что Кощей не проснётся? — Лис, кажется, шептал, но голос всё равно грянул так, что аж уши заложило.

И мара прогрохотала в ответ: