Лис остановился у гладкой — будто бы ледяной — стены и начертил на её поверхности какие-то невидимые глазу символы: только тогда стала видна высокая дверь. Но стоило ему только коснуться ручки, как из тени вынырнула зубастая мара. Возникла прямо за спиной, как они любят делать, и, пока Лис не успел опомниться, заглянула в короб и вытащила оттуда царевича. Стыдно сказать: за шкирку.

— Так-так, что это у нас?

— Положи где взяла, Маржана! — процедил Кощеев сын сквозь зубы, но мара даже ухом не повела.

— Друга решил себе завести? — она усмехнулась. — Кощею понравится!

Радосвет почему-то представлял себе Маржану совсем иначе (если это, конечно, та самая, о которой говорила Василиса). В его воображении она была выше и плечистее, а эта мара оказалась ростом с Лиса, тонкой, как тростинка, и такой же гибкой. Впрочем, руки у неё были сильные — сразу видно: не вырвешься.

— Ты ему ничего не скажешь, — Лис сплёл руки на груди и глянул хмуро исподлобья.

— Да? И почему же? — Маржана, наклонив голову, принюхалась. — М-м-м, лоза-вонючка, надо же! Это чтобы огнепёсок со следу сбить. А змейки-кощейки как же?

— Не твоего ума дело.

Тёмно-бордовые глаза мары сверкнули в темноте, и волчонок тихонько заскулил: уж очень напомнили они ему взгляд нелюбимой сестрицы, царевны Ясинки.

— Не моего, значит? Что ж… Придётся обо всём доложить Кощею.

— Ладно, — Лис вырвал волчонка из её когтистых рук и прижал к себе. — Чего ты хочешь за молчание?

— То же, что и всегда, — Маржана облизала губы раздвоенным языком. — Пусти меня в свой сон. Очень уж они у тебя вкус-сные.

— Ладно, но с одним условием: сейчас сделаешь так, чтобы Кощей не проснулся, а затем проводишь меня до башни. Обещаю, я тут же лягу спать, и можешь развлекаться сколько влезет.

У Радосвета округлились глаза: он знал, какими снами питаются мары — самыми что ни на есть кошмарными. А самыми сладкими считают те, в которых жертва может умереть от ужаса, но не умирает, а ходит по самому краю. Ему стало очень жаль Лиса, но он не осмелился сказать об этом вслух.

— А не много ли ты хочешь? — хохотнула Маржана. — Я тебе, княжич Лютогор, в личные охранницы не нанималась.

— Правда что ли? — Лис как ни в чём не бывало снял короб со спины и засунул туда волчонка. — Значит, с сегодняшней ночи считай, что нанялась. Ты обо мне всякое знаешь, отчего мой батя не будет в восторге. Только вот и я о тебе кое-что слыхал. Говорят, давным-давно, ещё до моего рождения, одна глупая мара пожалела молодую девочку, Кощееву жену. И выполнила её просьбу — передала весточку некоему чародею Весьмиру. Думала, ничего не случится, коли тот узнает о смерти девицы, которую выручать приехал. А он взял да и другую девицу умыкнул. Неловко вышло, да?