Потом они долго сидели у костра, обнявшись, — так и встретили рассвет.
— Ты слишком хорош для всего этого, — вдруг сказала Маржана, стрельнув глазами в сторону. Туда, где должен был находиться Кощеев замок. Отсюда не было видно чёрных шпилей, но Лис сразу понял, о чём она говорит, и пожал плечами. Мол, ну, хорош. И что?
— Не думал бросить всё и сбежать к чёрту на рога? — мара обожгла его ухо жарким шёпотом. — Подальше от Кощея, его проклятых соглядатаев и змеек с огнепёсками? Жить собственной жизнью. Не бояться, что любой твой шаг будет истолкован превратно? Мы могли бы…
— Нет, — Лис мотнул головой. Длинные волосы упали на его лицо. — Всё, что ты говоришь, правда — в отцовом замке страшно и душно. А твоё предложение заманчиво. Но нет. Я не могу оставить мать одну…
— Говорят, чародей Весьмир до сих пор не теряет надежды спасти её. Да, не смотри ты на меня так, не дёргайся, я всё знаю. Может, даже больше, чем ты себе можешь представить, — Маржана горько усмехнулась, водя пальцем по его ладони. — Сам ведь знаешь: это я Весьмиру тогда весточку передала. Жизнью рисковала ради твоей матушки, между прочим. Спросишь, зачем? Да приглянулась она мне. Единственная по-доброму отнеслась. И от других сестёр меня отличала. Как и ты. Семейное это у вас. Для прочих-то мы все на одно лицо…
Лис снова пожал плечами. Говорить о делах ему не хотелось, но очарование момента уже было нарушено, сказка закончилась.
— Если ты начнёшь постигать науку бессмертия, то станешь таким же, как Кощей: злым и жестоким, — Маржана прислонилась виском к его виску. — И больше ничего этого не будет.
Где-то над головой громко и протяжно крикнула сойка, и Лис вздрогнул.
— Не будет, — эхом отозвался он. — Значит, так надо. Всё уже решено, Маржана. Назад ходу нет.
— Но…
— Нет, — он повторил это в третий раз, и мара, отпрянув, потянулась за своим плащом.
— Тогда будем считать, что я ничего не говорила. И всего этого вообще не было!
Лис кивнул. Наверное, стоило что-то сказать. Возразить, быть может? Но что тут возразишь, если на самом деле так будет правильнее?
Он прищурился, глядя на показавшееся из-за сопки солнце, и вдруг спросил:
— А что случилось с Марьяной?
— С ке-е-ем? — мара, фыркнув, оперлась о берёзу. — Не знаю я никакой Марьяны.
— А говорила, мол, всё знаешь. Обманула? — не удержался Лис. Он был уверен, что Маржана прекрасно поняла, о ком её спрашивали. Просто дулась, вот и всё.
Их негодующие взгляды схлестнулись. Этой яростью можно было легко плавить лёд. На какой-то момент Лису даже показалось, что в весеннем лесу стало жарко, как летом. Но Маржана, вздохнув, отвела глаза первой: