— Так он весь день висел, — Лис говорил сбивчиво: он затаил дыхание, пока творил колдовство, и теперь никак не мог отдышаться. — Только споймали сегодня вашего приятеля. В подземелья отвели. А завтра, глядишь, его голова уже на частоколе будет выставлена всей Нави на потеху.

— Мы должны спасти нашего друга! — богатырь встал, одёрнул рубаху, его светлые брови сошлись у переносицы.

— Нет времени! — завопил Лис. — Сматываться надо! Кощей вот-вот проснётся! Василиса уж на стене заждалась.

— Идём, — чародей тряхнул головой. А собравшемуся было возразить Ваньке пообещал: — Мы ещё вернёмся. Парень прав: сейчас медлить никак нельзя.

Запечатывать дверь Лис не стал — только время зря потеряешь, а пропажу всё равно обнаружат, — но следы свои на всякий случай подчистил. Мало ли?

Удача снова повернулась к ним лицом: ему удалось провести беглецов наикратчайшим путём, не встретив ни собак, ни Кощеевых слуг, ни дорогую сестрицу Доброгневу, чтоб ей пусто было.

Когда они выбежали наружу, свет больно ударил в глаза. Лис побоялся, что опоздал. А вдруг все уже проснулись, и сейчас их встретят вооружённые до зубов мары или, божечки упаси, сам Кощей? Но путь, к счастью, был свободен.

— На стену, — скомандовал Лис и сам, почти не таясь, первым полез по выщербленной ветром и дождями лестнице.

Легконогий Весьмир держался рядом, а вот богатырь, беспрестанно зевая, отставал. И какой только прок от него? Вымахал здоровенный детина, а сонным заклятиям сопротивляться так и не научился. И это ведь ещё так, остаточный след в воздухе…

Уже издали Лис заметил, что Василиса с Маржаной по-прежнему стоят на стене, и у него отлегло от сердца. А то, что они явно избегали приближаться друг к другу… что ж, он не мог винить мать за недоверие к маре… Анисьи нигде видно не было — наверное, та всё ещё отсиживалась в кустах.

— Ну, здравствуй, Василиса, — Весьмир, подбежав, раскрыл объятия, но мать вдруг словно остолбенела. Её лицо побледнело, губы беззвучно шевелились, а по лицу градом катились слёзы.

Лис сперва не понял: чего это она? И лишь потом до него дошло: Василиса, комкая в руках подол платья, во все глаза смотрела на богатыря. Наконец к ней вернулся дар речи:

— Ванюшка? Ты⁈

— Дык а кто же! — заулыбался богатырь. — Давненько не видались, Васёна. Вишь, я вот за тобой явился…

От Лиса не ускользнуло, как помрачнел лицом Весьмир. Ох, явно не такого приёма он ждал — вон даже капюшон надвинул, чтобы досаду скрыть. А Лису вдруг даже позлорадничать захотелось, мол, что, съел, чародейская душонка? Густо тесто замесил? Вот и получай теперь пирожок с ревностью.