— Четверть часа, — обеспокоенно напомнила Маржана, но её никто не послушал.

Василиса подошла к богатырю, тронула руками его веснушчатые щеки и подбородок, поросший рыжеватой щетиной, — будто бы не верила, что перед ней не призрак.

— Но как же так? — пролепетала она. — Ванюша, родненький, ты ж не изменился совсем. Сколько же тебе годков нынче?

— Не считаю я лета, — буркнул богатырь, слегка покраснев. — Бросил это дурное занятие. Мне, вишь, молодильное яблоко пожаловали, как и тебе. Ты, кстати, тоже ничуть не изменилась. Всё так же хороша.

— Врё-ё-ёшь, — с улыбкой протянула она, взяв Ванюшу за руки. — Никогда я красавицей не была. Даже после того зеркала да гребешка — Даринка всё равно была краше.

— Ну, так то Даринка. Она у нас краше всех! — взгляд богатыря стал мечтательным. — Вот погоди, спасём тебя и всё Дивье царство от Кощея, а там я и к жене вернусь. Она меня ждёт и тебя увидеть всё надеется. То-то радости будет!

Василиса, помрачнев, выпустила его руки.

— Зря ты всё это затеял, Вань… Неужто тебе дома с любимой женой не сиделось? Чего на подвиги-то понесло?

— Вовсе и не зря, — надулся богатырь. — Нешто я могу спокойно штаны на печи просиживать, когда в мире такое творится? Да ты не боись, если война долго продлится, царь Ратибор и Даринке молодильное яблочко пожалует — он обещал! А покамест вот так живём — птичек-весточек друг другу кажну седмицу посылаем…

Лис нахмурился. Услышанное ему совсем не понравилось. Ладно, Ванюша тот ещё остолоп, задурили ему дивьи люди голову. Но дать яблоко мужу и не дать жене — каков же хитрец этот Ратибор! Соломки себе подстелил на случай, если богатырь взбрыкнёт. Мол, не будешь послушным — останется твоя жена старухой и помрёт в урочный срок. А хочешь вечно жить со своей любимой — делай как царь скажет А Весьмир наверняка понимает, что к чему, — вон как глаза прячет. Может, даже он эту хитрость и придумал. У-у-у, морда!

— Вань, расскажи, как там сестрёнки мои? Как батюшка? Ежели, конечно, жив ещё…

— Помер Неждан Афанасьевич, — вздохнул Ванюша. — Неведомая хворь его одолела, когда тебя увезли. Года три на бабкиных отварах протянул, а по весне лёг на печку и преставился. Пока в горячке метался — всё виноватился, мол, своими руками отправил доченьку родненькую на погибель в Навьи земли.

— Не виноват он. Я сама пошла! — глаза Василисы заблестели от слёз.

Богатырь вместо ответа развёл руками: дескать, ничего уже не попишешь — дело прошлое.

— Вань, а лавка, выходит, Златке досталась?

— Да какой там… чужим людям продали. А Златка к бабке Ведане в ученицы пошла замест тебя. Ух, и сильной ведьмой сделалась! — Ванюша поёжился.