— Бери, всё пригодится. И вот ещё возьми письмецо. Там написано всё, что мне известно про Кощееву смерть. Это на случай, если я вдруг не смогу вас догнать…

Чародей, глянув ему в глаза, поклонился:

— Спасибо, друг.

На том они и расстались. Весьмир с Ванюшей и Василисой бросились к конюшням, а Лис полез обшаривать кусты, поминая Анисью недобрым словом.

В зарослях сирени её не оказалось. За боярышником тоже. Он собрался было проверить малинник, когда услышал негромкий смех Маржаны:

— Не там ты ищешь, Лис. Ох, не там…

— Тебе что-то известно? — он высунулся из кустов. — А ну, выкладывай!

— Расскажу, коли пообещаешь мне, что с собой возьмёшь, ежели бежать вздумаешь. Мне после всего, что я сделала, не сносить головы, когда Кощей дознается до правды. А он уж дознается, будь уверен…

— Обещаю, что не брошу тебя и сделаю всё для твоей безопасности, — Лис нахмурился. Очень уж ему не нравилось, когда ему начинали ставить условия.

— Что ж, и на том спасибо. Иди в Макову залу, туда, где вы сегодня с Кощеем пировали. Там и найдёшь свою Анисью. Она, знаешь ли, стерва хитрая…

Дослушивать Лис не стал — со всех ног бросился бежать. В голове не укладывалось: неужто подруга матери решила в последний момент переметнуться? Признаться, он надеялся, что Маржана ошиблась, — но, увы, этим надеждам не суждено было сбыться. Едва ступив на порог пиршественной залы, он увидел Анисью — та совсем немного не доползла до Кощея. Сонные чары настигли её у края стола, ноги подогнулись, и предательница упала, потянув за собой скатерть. Совсем она не отключилась — видать, сила заклятия и впрямь была уже на исходе, — но помутившееся сознание не дало ей довершить начатое.

Лис подхватил её на руки и вынес из залы на свежий воздух. Маржана, поджидавшая его снаружи, глянула на него с любопытством:

— Ну и что ты будешь с ней делать? Убьёшь?

— Нет, — прохрипел Лис, согнувшись под тяжёлой ношей. — Её бы — без раздумий порешил. Но нерождённое дитя ни в чём не виновато.

— Эх, добрый ты парень. Даже слишком, — мара, сама того не зная, почти слово в слово повторила то, что говорил дядька Ешэ. — Ну да ладно, разбирайся сам, чай не маленький. А время вышло. Я считаю до десяти и после этого поднимаю тревогу. Один. Два…

И Лис снова помчался, лихорадочно соображая на ходу. Куда же бежать? До конюшен далеко, да и поздно. Где ещё их не найдут?

Три… Четыре…

Ноги сами понесли его к Невестиной башне. Большая часть жизни прошла за её стенами, и в самый суровый час он устремился туда — в единственное место, которое мог назвать своим домом.