— Что случилось? — Волнение даже подделывать не пришлось.

— Ты лучше сядь, сын, — Кощей указал место подле себя. Он дождался, пока Лис сядет, и только потом продолжил: — Дивий чародей и его богатырь сбежали и мать твою с собой прихватили.

— Не может быть! — Лис подпрыгнул на месте, но отец поймал его за запястье (ух, и холоднющие руки у него) и заставил сесть.

— Знаю, сейчас ты будешь защищать её — мать всё-таки. Сперва, когда тебя не нашли, я думал, что и ты с ними подался. И, признаюсь, до сих пор не уверен, что без тебя тут не обошлось. Но можешь попробовать убедить меня, что не виноват.

Он забарабанил длинными когтями по столу. Как же Лис ненавидел эту Кощееву привычку! Каждый раз, когда он слышал этот звук, сердце ухало в пятки, а рубаха между лопаток намокала от холодного пота. Но сейчас это был действительно вопрос жизни и смерти…

— А зачем бы мне это делать? — он пожал плечами. — Всё ж хорошо было. Я твой наследник, а матушка — княгиня. Чего ещё желать? Клянусь, я ничего не знал про побег. И вообще… не увезли ли её от нас силой? Ну сам посуди: этот Весьмир, говорят, в неё втюрился. На чужое позарился, стало быть. Взял — да и украл.

Кощей в задумчивости поскрёб острый подбородок.

— Может, ты и прав. Кольцо моё с неё сняли — не отследишь теперь. Да из сокровищницы тоже кой-чего пропало — все огнепёски до сих пор спят беспробудным сном, дудочки волшебной наслушавшись. А ключи только у Маржаны были. Что ж, вот и нашли мы виноватого. Наверняка она Весьмиру подсобила, а потом сама же тревогу и подняла, чтобы сухой из воды выйти. Стража!!!

— Погоди, отец, — Лис молитвенно сложил руки. — Маржана сколько лет нам верой и правдой служила. Не она это!

Глаза у Кощея стали злющими. Ох, не любил он, когда ему перечили.

— Ты батьку править не учи, молокосос ещё. Вот поживи с моё — узнаешь: никому нельзя верить. Слышишь? Ни-ко-му! Самые верные предают. Самые любящие так и норовят воткнуть кинжал в сердце. Все льстят, врут, заискивают, а только зазеваешься — вмиг откусят руку, которой ты им подносишь милости.

— Тогда отдай её мне, — попросил Лис. — Я сам разберусь.

— А это ещё с какого рожна?

— А с такого, что люба она мне. Все ночи со мной проводила, и некогда было ей супротив тебя замышлять. А вот зазеваться и ключик выронить могла. Ну или стащил его кто. Поймали же, говорят, одного дивьего соглядатая. Может, и второй есть?

— Это уж наверняка, — хохотнул Кощей. — А у них при дворе мои живут, мёд-пиво пьют. Так уж исстари заведено. Ладно, забирай свою мару, милуйся с ней, сколько хочешь. Но в командиршах я такой растяпе ходить не позволю. Разжалована! Пущай остальным оружие чистит али полы в казарме моет. А до стражи её больше не допускать.