— Как же долго придётся ждать… — простонал Лис, падая обратно на стул.

Некоторое время он сидел, уставившись в потолок (пара упыриц в образе летучих мышей порхали под сводом, вычищая скопившуюся за годы паутину), а потом, собравшись с духом, спросил:

— Весьмир, а ты правда её любишь?

— Василису?

— Угу. Кого ж ещё?

На потолке местами облупилась краска, и нарисованное солнышко, которое прежде гуляло туда-сюда по такому же нарисованному небосводу, остановилось, наткнувшись на проплешину. Лис наблюдал за его потугами: интересно, пробьётся или нет?

— Люблю. Больше жизни. А ты до сих пор сомневаешься? — Чародей тронул шрам на шее, оставшийся от Кощеева меча.

— А она Ваньку любит, — Лис сам не знал, зачем это ляпнул. Может, какая-то его часть всё ещё хотела отомстить Весьмиру, ударив по больному?

И всё же он обрадовался, когда острые слова-стрелы не попали в цель.

— Раньше любила, — поправил его чародей. — А теперь меня. Мы объяснились, ещё когда вместе бежали, и решили, что поженимся. Василиса ещё сказала, что не жена она Кощею и никогда ею не была. Мол, обряд у него неправильный, да и тот в самом начале нарушен был. Только мне не важно, девица она или вдовица, — главное ведь, что в сердце сокрыто. Так что, Лис, отдашь за меня свою матушку?

— Сперва спасём, а там — посмотрим, — буркнул он в ответ и, выждав должную паузу, рассмеялся. — Отдам, куда ж я денусь. Если она считает, что ты — её счастье, то кто я такой, чтобы спорить?

То ли от морошковой настойки, то ли от хороших новостей на душе у Лиса стало вдруг тепло и радостно. Много лишений выпало на его долю, но утраченная надежда всякий раз возвращалась. Похоже, он всё это время плохо соблюдал свой собственный зарок: «Не надейся», — по крайней мере, в отношении матери. Но ему думалось, что это не в счёт: ведь любовь — пускай к единственному человеку на свете — всё-таки осталась в его сердце, а надежда — извечная спутница любви.

Ему нравилось закрывать глаза и представлять себе, как Василиса очнётся. Как удивится, увидев, что Навье княжество преобразилось и от прежней Кощеевой жути не осталось и следа. Конечно, она будет гордиться своим сыном! Коли захочет, они даже могут править вместе. И тогда Весьмир уж точно не отвертится от должности советника…

Конечно, перемены не будут такими быстрыми, как мечталось Лису. Если уж они даже праздничную залу не успели подготовить в срок, что уж говорить об остальном…

Вершину Лета пришлось отмечать во дворе замка. Но никто не сетовал — новые друзья и соратники Лиса привыкли к тяготам военных походов, их не смущали ни столы, накрытые прямо под звёздным небом, ни костры в открытых жаровнях, щедро делящиеся запахом жареного мяса и густого жира, ни музыканты, играющие не в такт, не в лад. От услуг упыриного оркестра Лис хоть и отказался, но это совсем не помогло — его вояки умели хорошо сражаться, а пели как придётся, зато ложками о стол лупили со всей мочи. Эти ребята — не знать, а простые навьи парни — всё делали от души: плясали, пили, боролись на кулачках за лучший кусок мяса, соревновались, кто дольше удержит на вытянутой ладони тяжёлую глиняную кружку — не пустую, конечно. Повсюду мелькали улыбающиеся лица, слышался гомон и смех. Воронёнок, которого подарил дядька Ешэ, таскал мясо прямо у Лиса из пальцев. И ладно бы только у Лиса — этот пострел и у Мая в тарелке поживиться успел, и к Весьмиру в плошку заглянул. А когда чародей попробовал отмахнуться от назойливого птенца, цапнул того за палец, обиженно каркнув.