Посмотрев на заплаканное лицо Василисы, старуха сокрушённо цокнула языком и, сунув ей в руки глиняную чашку со свежезаваренными ароматными травами, шепнула:

— Ну что, заварила кашу, девица-красавица? Теперь хлебать — не перехлебать!

Василиса шмыгнула носом и пригубила обжигающий напиток, почти не чувствуя жара на искусанных губах. Они болели, да. Но на душе было ещё больнее.

Ей на руки спланировал бабкин питомец — коловерша по имени Пушок, рыжий, как закатное осеннее солнышко. Распластал крылья по коленям, будто обнимая, и ткнулся сухим носом в ладонь. Утешить хотел, наверное… Василиса со вздохом потрепала его между ушей, увенчанных смешными кисточками. Эх, жалко, ты, Пушочек, говорить не умеешь. Хотя, может, оно и к лучшему. А то сказал бы сейчас: мол, дура ты, Васька. И был бы прав.

Дикие коловерши — удивительные существа, больше всего похожие на помесь кошки с совой — с давних пор населяли леса окрест Дивнозёрья, но людям на глаза старались не показываться. Благо это было не так-то сложно: они умели становиться невидимыми, и лишь колдовскому взгляду под силу было разглядеть коловершу, который не хочет быть замеченным.

Пушка Василиса пару лет назад нашла в лесу — раненого и совсем выбившегося из сил. Подобрала зверушку да и отнесла бабке Ведане на лечение. Сама тоже с зельями да отварами помогала, выхаживала, как могла, ночей не досыпала — всё бегала проверять, как там Пушочек (именем этим она сама его нарекла, и коловерша с радостью на него откликался). Сперва они с бабкой думали выпустить Пушка по весне в лес, но тот, перезимовав, не захотел улетать да как-то так в ведьминой избе и прижился. А как освоился да поздоровел, сразу начал жрать за троих.

Коловерша лизнул Василисины пальцы шершавым языком и с надеждой заглянул ей в глаза, выпрашивая лакомство. Ах, прожора маленький! Жаль, в этот раз у Василисы ничего вкусного не нашлось. Не подумала она о Пушке (до того ли было!), вот и не захватила с собой угощение.

Злата, Даринка и Марьяна тоже были тут — расселись по лавкам, словно птицы на жёрдочке. Они коловершу, конечно, видеть не могли, да и не волновали их бабкины питомцы, пускай и волшебные. Василиса положила руку Пушку на холку, чтобы тот перестал возиться, и прислушалась к уже начатому разговору.

— Не понимаю, где же Ванюша, — Даринка говорила так тихо, что приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. — Почему не пришёл? Он же обещал!

— Была я у него, — Марьяна недовольно поджала губы и поправила сползший с головы платок. — Дрыхнет, подлец. Видать, хлебнул лишку для храбрости, тут и сморило его. Уж я в окно колотила, в дверь дубасила — а ему хоть бы хны. Вот и верь после этого мужикам!