— А как же…

— Помолчи! — скомандовал звонкий женский голос с другой стороны повозки. — Навий князь ясно велел: не тревожить!

Обе невесты обернулись на окрик (Марьяна от неожиданности ещё и втянула голову в плечи), но никого не увидели. Пока они в недоумении оглядывались, Кощея уже и след простыл.

Мокша, кряхтя, слез с козел и протянул Василисе свою перепончатую жабью лапищу, чтобы помочь выбраться. Но та, фыркнув, вышла сама, подобрав повыше юбки. Марьяна последовала её примеру.

— Вы, девоньки, зла на меня не держите, — обиженно проквакал болотник. — Не по своей воле я в услужение к Кощею попал, а по глупости большой. Теперь вот маюсь. Хотел бы вернуться в родное болото, а не девок красть, да только выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда! — сурово отрезала Марьяна, уперев руки в бока.

Василиса знала: уж если их работница становится в такую позу, ни за что её не переспоришь! Но Мокше, конечно, об этом было знать неоткуда.

— Борзая ты больно, Даринка, — он угрожающе раздул жабры. — Посмотрим, как ты через денёк-другой запоёшь, когда увидишь, каков князь Кощей на самом деле.

— Да что ж это такое: то один запугивает, то другой. Я, между прочим, не из боязливых!

Марьяна хотела добавить что-то ещё, но слова вдруг застряли у неё в горле, а глаза остекленели. Василиса проследила за её взглядом и обомлела: прям к ним нёсся огромный пёс. Да какой! Громадный! Одни клыки размером с ладонь, из пасти вязкая слюна капает, шерсть чёрно-серая, будто пеплом присыпанная, а зенки огненные злобой так и пышут. Такой зверь походя порвёт в клочки и дальше побежит…

Мокша, сплетя лапы на груди, с кривой ухмылочкой наблюдал за напуганными девицами. Но Марьяна не позволила ему долго наслаждаться своей беспомощностью: встрепенулась, открыла коробочку, Кощеем подаренную, и надела кольцо на безымянный палец. Ещё и Василису в бок локтем пихнула: мол, чего стоишь, действуй!

Она, спохватившись, тоже напялила перстенёк: тот ей как раз впору пришёлся, будто по заказу сделанный. Обхватил палец крепко-крепко — и захочешь, а просто так не снимешь, — и жёлтым янтарьком, словно огонёчком, подмигнул.

Пёс вмиг потерял к ним интерес, развернулся и потрусил себе дальше по гребню стены, ловко перепрыгивая через зубчатые зазоры. Так вот какие они, значит, Кощеевы питомцы…

— Сообразительные вы девки, — в квакании Мокши слышалось больше досады, чем одобрения. — А коли так, уясните себе раз и навсегда: тут свои правила. Забудьте всё, чему вас учили: добру там, справедливости, взаимопомощи… Тьфу! Всё это глупости. Тут, в Навьих землях, каждый сам за себя. Ясно?