— И его уши? — не удержалась Василиса.

Опомнившись, она прикусила язык, но странная девица ничуть не рассердилась.

— Не угадала. Наушничать тут и без нас желающих полно. Змеек ещё не видела, нет? Ах да, пока только собачку встретила. В общем, готовься: гадов чешуйчатых в замке уйма. Так и кишат под ногами. А наступишь хоть на одну — не сносить тебе головы. Кощей их сам молоком поит, имена даёт, каждую гадину в лицо и в хвост знает.

— Бр-р-р, не люблю змей, — Василиса поёжилась, по спине пробежал липкий холодок. — Гадкие они.

— Этого лучше не говорить. Ус-с-слышат. Донес-с-сут, — мара высунула язык, передразнивая змеиные повадки. — Псы у нас тупые и злые. Сожрать могут, это да. Но у тебя невестин оберег есть, — она кивнула на кольцо, — так что можешь не бояться. А вот чешуйчатых опасайся. Подлые оне.

— Маржана — это твоё имя? — Марьяна, пытаясь поспеть за марой, немного запыхалась. — Красивое, только не наше какое-то…

— Конечно, «не ваше», — фыркнула девица. — Я и сама, как видишь, не из «ваших». А тебе-то какая разница, как меня зовут? Ты меня от моих сестриц-близняшек всё равно не отличишь. Нас даже Кощей не всегда различает, а у него-то глаз острый, взгляд цепкий.

— И сколько же у тебя сестёр? — Василиса рассчитывала услышать «две» или, может, «три», но ответ её огорошил.

Маржана на мгновение замедлила шаг, будто бы подсчитывая в уме, и выдала:

— Две дюжины, — и тут же прикрикнула: — Эй, ну чего встали? Шевелите лапами, гусыни! У меня ещё дел по горло. Да и вам самим найдётся, чем заняться.

— А когда будет свадебный пир? — Марьяну уже было не унять: хоть кричи на неё, хоть ногами топай. Молчать она сроду не умела.

— Когда князь скажет, тогда и будет. Может, прямо сегодня объявит. А может, через месяц-другой о вас вспомнит. Он у нас такой, непредсказуемый.

— А это правда, что Кощей сажает непокорных жён в острог? А скольких уже пересажал? А почему у него рождаются только дочери? Это что, случайность или проклятие такое? — вопросы сыпались из Марьяны, словно горох из мешка.

В конце концов мара остановилась и отвесила ей подзатыльник.

— Хватит. Я тебе не ворона-вещунья. Вот подарит тебе князь такую птицу — её и будешь доставать. Воронам-то поболтать только в радость. А моё дело маленькое: велено сопроводить — вот, сопровождаю.

Из внутреннего двора они свернули на галерею с колоннами, сделанными из тёмного обсидиана, прошли под аркой, сплошь увитой луноцветом, и оказались в круглой зале с мозаичными стенами. Узоры, выложенные красной смальтой на фоне серых каменных стен, были явно непростыми: у Василисы при одном взгляде на них разболелась голова.