— А ты сама-то какая? Добрая али злая? — не выдержала она.

Елькина подружка взяла с блюда пирожок и, надкусив, призадумалась.

— Я — разная. И добрые дела делала, и худые. Но сейчас вот Кощею собираюсь нос утереть — стало быть, добрая. Если, конечно, считать Кощея злым.

— Бр-р-р, что-то я запуталась, — Василиса помотала головой. — Кощей, конечно, злой. Вон скольких девок украл. И воюет постоянно. Куча людей из-за него погибла.

Девица спустила ноги под стол и принялась болтать ими, рассуждая:

— А представь себе: вдруг кто-то Кощея любит? Вот такого, как есть, — лживого, гадкого. Нам с тобой он хуже горькой редьки, а кому-то — медовый леденец. Не бывает единственной истины в мире.

— Это ты что ж, Кощея оправдываешь? — возмутилась Василиса, уперев руки в бока.

— Божечки упаси! — девица вскочила. — Говорю же, я Елицу спасти пришла. Где она?

— Да, говорят, в Невестиной башне. — Незнакомка непонимающе захлопала глазами, и Василиса поспешила пояснить: — Знаешь, я сама тут новенькая — за что купила, за то и продаю, но слыхала, будто бы туда Кощей неугодных жён ссылает. Тех, кто провинился чем-то, но ещё может ему пригодиться. А Елица сбежать пыталась. Вроде как с парнем своим. А ещё она под сердцем дитя носит Кощеево. Ежели сын родится, сохранят ей жизнь, а ежели дочь, то не сносить ей головы.

— Так, значит, надо мне поспешить, — дивья девица помрачнела и бросила на Невестин шпиль полный тревоги взгляд. — Ох, опоздала, выходит, помощь. Как бы теперь совсем не опоздать…

— Как тебе вообще удалось сюда попасть?

Пироги пахли так, что у Василисы текли слюнки, но она всё не решалась попробовать угощение. Её терзали смутные предчувствия насчёт этой странной девицы: слишком уж она темнила, явно многое недоговаривала. С другой стороны, ей тоже не было никакого резона доверять первой встречной. Так они и ходили вокруг да около, как две лисицы, принюхивались друг к другу.

— Да вишь, вот служанкой прикинулась. Злыдницу в коридоре споймала, по голове тюк — вот и одёжа. А пироги у меня с собой были — на дорожку, значит.

— И что, решётка тебя пропустила?

— Ну не сразу, — незнакомка замялась. — Пришлось немного покумекать. Вон на свистульке поиграла — усыпила змеюк. А замок там плёвый.

У Василисы загорелись глаза и сердце забилось часто-часто.

— Хочешь сказать, любая из нас выйти может, если на твоей свистульке поиграть? А ты не… — она замялась. Было как-то неловко просить незнакомую девицу вот так взять и одолжить волшебную вещицу. Она ей наверняка самой нужна.

— Подарить не могу, — улыбнулась Елькина подружка. — А вот вторую такую же вылепить попробую, ежели хочешь. Только не обольщайся: не пропустит тебя заслон. Я-то Кощею никто и звать никак, а ты — жена.