— Тоже не горел, отвечаю!

— А две ночи назад?

— Две ночи назад меня ещё тут не было, — Василиса поняла, к чему он клонит, и надула губы. Её снова ткнули носом, что она тут вообще-то новенькая и порядков не знает. Хоть и правда это, а всё равно обидно. Вот и помогай после этого людям!

Она думала даже встать и уйти, но тут Отрада подала голос:

— Василиса права, никогда в светлый день Елица свечей не жгла. Особенно в такой солнечный.

И тут огонёк, будто опомнившись, потух.

Теперь вроде бы всё было как надо, но Василисе ещё страшнее стало, даже несмотря на то, что Горыныч уже улетел. И Весьмир тоже подскочил, как ужаленный:

— Засиделся я с вами, девоньки. А ну как хватятся меня Кощеевы советники. Значит так: к побегу будьте готовы в любой момент. Чтобы раз — ноги в руки, и помчались. Другим девицам скажите, чтобы тоже собирались. Только обо мне — ни слова, ясно?

— Что, даже сестре нельзя рассказать? — Василиса всё ещё дулась на чародея, но совсем немножко. Сложно обижаться на того, кто тебе жизнь спасти пытается, хотя ещё сегодня утром знать тебя не знал.

— Ни-ко-му, — Весьмир натянул платок на макушку, снова преображаясь в странную девочку-служанку. — Будь у нас больше пирожков правды, всех бы угостили. Но у нас ни пирожков, ни времени лишнего нет. Так что придётся вашим подружкам поверить вам на слово. Или пусть остаются — насильно я никого не тяну. Но осторожность соблюдать требую.

Он кивнул Отраде, забрал у Маруськи свою свистульку и, наигрывая, зашагал к выходу.

А потом Василисе отчего-то вдруг сильно-сильно захотелось отвести взгляд. Когда она снова глянула на решётку, там уже никого не было. А тут как раз и змейки-кощейки просыпаться начали, и Отрада Гордеевна приложила палец к губам, мол, теперь всё — молчок.

Василиса не удержалась, шепнула напоследок воительнице на ухо:

— Ты мне потом про него расскажешь побольше?

Отрада (ух, так и хотелось её теперь Отравой называть) усмехнулась:

— А что, так понравился?

Да что она такое несёт? Василиса, разумеется, фыркнула в ответ:

— Ну конечно! Всю жизнь мечтала о парне, который играет на дудочке и носит платья!

Впрочем, зря она зубы скалила. Понравился — не понравился, но Весьмир дал Василисе надежду. И теперь, когда перестала играть маленькая окарина, тишина казалась такой гнетущей — аж в ушах тоненько звенело. Перед сильной грозой такое же бывает. Не вышло бы беды…

До самого полудня Василису мучили дурные предчувствия — они её редко обманывали. Не обманули и в этот раз. Кощей вдруг ни с того ни с сего решил всех жён скликать на семейный обед — повеление своё через мар передал. Отказа не приняли даже у Марьяны, которая еле-еле с постели встала: жар у неё до конца не прошёл. Отрада-то получше себя чувствовала, хотя тоже морщилась, когда неловко поворачивалась или смеялась.