— А ну-ка тише! — Кощей поморщился. — Было бы с чего кричать! Ишь, неженки выискались. Разве ж это боль? Так, ерунда…

И хоть Василиса этого мнения не разделяла, но спорить с мужем не стала. Уже поняла, что перечить — себе дороже. Она взглянула на своё ноющее от боли плечо — и обомлела: на коже красовалась чёрная двуглавая змейка, Кощеев знак. У Отрады Гордеевны она такой же рисунок видела… так вот, значит, как князь помечает свою собственность.

— Ну всё, теперь за стол идите, — Кощей отмахнулся от них, как от назойливых мух, — сейчас его внимание всецело принадлежало Алатане. А та и рада была: вовсю задирала нос, ворковала и жеманилась.

Василисе стало противно: а ведь она когда-то даже помочь хотела, думала, что Алатана — хорошая женщина, а что высокомерная немного, так у всех свои недостатки. Отрада-Отрава тоже вон нравом не мила и нос задирать горазда, зато сердцем чиста и духом сильна. Что ж, значит, Алатане говорить об их планах побега не стоит, а вот Марьяне и Анисье надо будет вечером всё рассказать. Ну, то есть не всё, конечно, а только то, что Весьмир разрешил.

— А давайте все вместе выпьем за здоровье наследника, — вдруг предложила Алатана, лучезарно улыбаясь. — Берите свои кубки. И ты, Василиса, тоже бери. А то, я смотрю, что-то ты сегодня к еде совсем не притрагиваешься. Али голодом себя уморить решила?

Вот змеюка, а! Улыбается, а сама смотрит так пристально — ну и как теперь выкручиваться?

Впрочем, выкручиваться Василисе не пришлось: рука от волнения сама дрогнула, и кубок перевернулся. Хорошо, хоть не попало ни на кого — только на скатерть потекло и немного на пол. Но это злыдницы сразу прибрали.

— Ох, какая же я неловкая, — Василиса зажмурилась, предчувствуя нагоняй. — Простите, я нечаянно…

— За нечаянно бьют отчаянно, — зло огрызнулась Алатана, но Кощей большой беды в опрокинутой чаше не усмотрел. Встал, вложил опустевший кубок в Василисину руку и из своего плеснул до половины — поделился. Ох как Алатану от этой щедрости перекосило. Рожа как у злыдницы стала, глаза такие же — красные, навыкате — и молнии так и мечут. Точно испепелила бы соперницу, если бы могла.

Василиса прямо ждала, какую каверзу та ещё придумает, и предчувствия её, увы, не обманули. Алатана осушила свою чашу до дна, протянула к Кощею руки и, ластясь, что твоя лисица, заговорила:

— Возлюбленный мой княже, исполнишь ли ещё одну мою просьбу?

— Смотря какую, — хмыкнул Кощей.

— Ой, это даже не просьба, а так — просьбишка. Пускай Василиса пойдёт ко мне в услужение. Мне нужна девица бойкая, расторопная, чтобы с нарядами помогала и чтобы поболтать о своём, о женском было с кем. А душа моя к Василисушке с самого начала потянулась. Вижу, девица она добрая. Нам с ней вместе веселее будет.