И белая, как снег, Алатана, опустив глаза, еле слышно пролепетала:

— Э-э-э… воды, пожалуйста.

— Тёплой или холодной, — бесцветным голосом уточнила та, кого прежде звали Елицей. Взгляд её был безжизненным, остановившимся: глаза даже не моргали, и от этого было совсем жутко.

— Холодной.

Василиса сидела близко и видела, как дрожали потрескавшиеся губы Алатаны. Когда Елица с поклоном подала ей глиняную чашу на подносе, новоявленная княгиня невольно шарахнулась в сторону, но потом всё же нашла в себе силы взять подношение и отпить глоток, неловко стукнувшись зубами о край чаши.

Что же, выходит, даже у неё было сердце. Может, оно полнилось не жалостью и сочувствием, а страхом — кто знает? Впрочем, на Елицу в ужасе взирали все Кошеевы жёны. И наверняка каждая из них думала: «А вдруг я — следующая?»

Василиса уж точно думала и яростно гнала прочь эти мысли. Но куда там! Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. А вдруг наступишь спросонья на змейку-кощейку или ляпнешь что-нибудь, не подумав, — и всё, разгневается муж… Ах, какими же глупыми и самонадеянными были они с Марьяной, когда решили, что смогут вдвоём Кощея одолеть да про смерть его выпытать. Но кто ж знал-то, что он такой великий колдун? Даже бабка Ведана хоть и боялась бессмертного супостата, но вряд ли в полной мере представляла себе его великую злодейскую силу. А Василиса так и вовсе думала, что тот ну примерно как упырь, только чуток посильнее будет. Ну да, что-то навроде главного упыря.

Нет, решено: надо было отсюда делать ноги, пока живы. Как бы только Весьмиру печальную весть передать? Василиса вдруг поняла, что чародей не оставил никаких способов с ним связаться. Мол, просто сиди да жди. А ждать она больше всего на свете не любила — особенно когда время поджимало. Жуткое ощущение: сидишь вот, морошковую настойку попиваешь, улыбаешься, ногами болтаешь, а на шее будто невидимая петля затягивается и душит, душит…

Она думала, что хуже этот семейный обед уже стать не может, но не тут-то было: проклятый Кощей покопался в кармане своего домашнего халата и извлёк на свет — что бы вы думали? — Марьянину куклу.

Василиса вмиг забыла, как дышать, и ткнула подругу локтем в бок. Мол, смотри!

А Кощей, насмешливо наблюдая за их вознёй, поднял куклу высоко в воздух и вопросил:

— Что ж, Дарина, душа моя, не хочешь ли мне что-нибудь рассказать? Твоё это?

Марьяна слегка побледнела, но больше ничем себя не выдала, улыбнулась как ни в чем не бывало и так по-детски руками всплеснула:

— О-ой, вот где она была! Я уж думала, с концами потерялась. Так убивалась, плакала. А выходит, зря горевала! — она протянула руку, но Кощей не спешил отдавать находку.