— Такая большая девочка, а всё в куклы играешь? — он усмехнулся. — Не добро. Говори, разгневаться мне на тебя али нет?

— Да не играю я! — насупилась Марьяна. — Не гневайся, княже, оно того не стоит. Это просто память. О доме, о батюшке, о прошлой жизни…

— Никакой прошлой жизни больше нет, — Кощей нахмурился и привстал, сминая фигурку из ткани и ниток в костлявом кулаке. — Здесь твой дом! Здесь твоё всё! Сколько раз повторять?

Марьяна, ахнув, покорно склонила голову.

— Твоя правда, княже. Да только пошто добру зазря пропадать? Можно деткам ляльку отдать, пущай играют. Небось, мало у кого в Нави были игрушки из самого Дивнозёрья?

Похоже, эти слова Кощею по нраву пришлись. Он хмыкнул, поскрёб ногтем острый подбородок и, немного подумав, решил:

— Ладно, Лютомилу подарю. Пущай дитя порадуется.

Он снова сунул куколку себе в карман, и Василиса, кажется, только после этого смогла вдохнуть полной грудью. Ай да Марьяна! Кремень-девка! Главное теперь успеть сбежать из замка, пока Кощей не вздумал повнимательнее рассмотреть сыновнюю игрушку. А то точно быть беде…

К их превеликому счастью, навий князь вскоре заскучал и начал зевать так, что аж челюсть трещала. А Василиса подумала, что ни в жисть не видать ему интересной собеседницы или собеседника, так и будет от одиночества маяться. Ведь он же сперва стращает людей, а потом удивляется, чего это при нём все пикнуть боятся?

— Ну что, насмотрелась на подруженек? — Кощей тронул Алатану за плечо и, не дожидаясь ответа, добавил: — Пойдём, душа моя. Пора кормить дитятко.

— Но ещё не подошло время…

— А я сказал, пора!

Конечно, она встала и пошла, изо всех сил стараясь держать голову прямо. Злыдница Елица ковыляла позади, неся её шлейф, — Алатана на неё единожды обернулась, скривилась, словно от колик в животе, и больше уже не оборачивалась.

В Навьем княжестве даже княгиней стать — радость весьма сомнительная. И Василиса, вспомнив о своих недавних планах на место рядом с Кощеем, в который раз за сегодня содрогнулась. Ну, спасибо, хоть от этого боженька уберёг.

До женских покоев всех трёх жён провожала Маржана. Нет, не какая-то другая мара с похожим лицом — это была именно она. Василиса сама не знала, как ей удаётся отличать старшую сестру-кошмарицу от прочих, но вот просто отличала, и всё.

Не то чтобы это делало их отношения хоть сколько-нибудь особенными, но Василиса всё-таки осмелилась спросить:

— Послушай, а не видала ли ты дивьего чародея, что в гости к Кощею пожаловал?

— Может, и видала, — хмыкнула мара. — А тебе-то что до него?

Эх, была не была! За спрос вроде не бьют. Пока что. Василиса, зажмурившись, выпалила: