— Не смотрите, пожалуйста, — царевич не любил перекидываться в волка у всех на глазах. Хоть это умение не зависело от его чародейской силы, он каждый раз боялся: а вдруг не получится?

Василиса поспешно отвернулась, а вот Лис, негодяй этакий, остался стоять и глазеть, скрестив руки на груди. Пришлось на него прикрикнуть:

— Эй, ты что, не слышал⁈

Только тогда Кощеев сын отвёл взгляд.

Радосвет ударился оземь (ну, в данном случае об пол, но так ведь никто не говорит!), обернулся белым волчонком и запрыгнул в короб.

— Ну, теперь можем отправляться?

Плетёное дно уехало из-под ног, его пару раз шмякнуло о стенки: похоже, Лис закинул ношу за спину.

— А ты тяжеленький, — пробормотал он. — Хорошо, видать, царевичей в Дивьем царстве кормят.

— Ещё лучше бы кормили, если бы не твой папаша, — Радосвет чихнул. И ещё раз. И снова. Проклятая лоза-вонючка!!!

— Постоим, попривыкнем. — Дно перестало качаться: похоже, Лис уселся на какой-то камушек или пень в саду. — Если ты продолжишь в том же духе, ни о какой скрытности и речи быть не может. Мы с тобой только на первый взгляд не подозрительно выглядим, а на второй уже мары слетятся.

— Те, что кошмарные сны насылают? — сумел вымолвить царевич между приступами чихания.

— Ага. Но и саблей по башке тоже наслать могут так, что мало не покажется.

— А у меня родная сестра кошмары насылает, — вдруг пожаловался Радосвет. — Любит пугать людей. Мне от неё ох как доставалось…

Он сам не знал, с чего вдруг решил поделиться своей детской бедой. Сейчас-то он уже почти перестал бояться.

— Значит, не только у меня родственники-мерзавцы, — Лис усмехнулся: невесело, с горечью. — Мой брат и его матушка с дядюшкой знаешь сколько раз меня убить пытались? Думаешь, почему я в Невестиной башне живу? Тут безопаснее. А так-то у меня в замке собственные покои есть и слуги даже. Только никому доверять нельзя. Отвернёшься — ядом угостят или скорпиона под одеяло засунут. Однажды Лютомил нарочно разозлил змейку-кощейку — чёрную с зелёными полосками, самую ядовитую, — а потом бросил её в меня. Та, естественно, цапнула. Спасибо маме — выходила. А Лютомил сказал, мол, случайно это вышло. Я теперь без этого в замок ни ногой!

Радосвет не видел, без чего — «без этого», но предположил, что без волшебной окарины Весьмира — чтобы усыплять ядовитых змеек.

— А разве мы сможем пройти незаметно, если ты будешь играть? Все же услышат? — чихать он перестал, но от резкого запаха рот наполнился слюной, и царевичу пришлось по-собачьи вывалить язык.

— И пусть слышат, — Лис пожал плечами, и короб слегка тряхнуло. — Во-первых, по замку мне ходить не запрещено. А во-вторых, я же музыкант. Почему бы мне не поиграть? Ну и в-третьих, ты не думай, что я такой уж беззащитный, — я как-никак Кощеев сын. Ну что? Прочихался? Мы можем идти дальше?