— Пока ещё служишь в прежнем звании, — заметил он. — Но это мы тоже сейчас исправим.

Он вернулся к столу, взял второй документ и раскрыл его.

— Приказом… — начал он, и дальше уже пошёл текст, который я слышал как будто сквозь воду.

Смысл, впрочем, дошёл сразу. Мне присваивали звание капитана раньше срока, в порядке исключения. Мол, негоже лейтенанту на Луну лететь. Не по статусу это.

И на этот раз мне потребовалась не одна секунда, чтобы переварить всё. Одно дело — ждать большой перемены. Другое — получить её вот так, почти пакетом: основной экипаж, вторая Красная Звезда и капитан.

Если бы кто-то ещё год назад, да что там — даже полгода назад, попробовал мне это вслух предсказать, я бы, наверное, сам покрутил пальцем у виска.

— Возражения будут? — сухо спросил Керимов, дочитав.

Это он, конечно, не всерьёз. Просто настроение у него, видимо, сегодня было шутливое.

— Никак нет, — ответил я.

— И правильно, — сказал он. — Возражения здесь всё равно не принимаются.

Отец на этом моменте всё-таки не удержался и коротко усмехнулся в сторону.

Королёв, до того молчавший, поднялся со своего места. Подошёл ближе, окинул меня внимательным взглядом — с ног до головы, как будто не только форму оценивал, но и всё то, что за ней теперь стояло.

— Ну что, капитан, — сказал он негромко. — Теперь у тебя и звание подходящее. Осталось только соответствовать.

— Постараюсь, Сергей Павлович.

Он качнул головой.

— Не постараешься. Будешь соответствовать. Иначе зачем мы тут все вообще время тратим?

Я только кивнул в ответ, потому что, если бы попробовал сейчас выдать что-то другое, могло бы получиться уже не по уставу.

Керимов между тем снова сел и сказал будничным тоном, будто только что не произошло что-то из ряда вон:

— Всё. На сегодня свободны. График получите отдельно.

На этом разговор закончился. Я взял фуражку, кивнул всем по очереди и вышел в коридор.

Я дошёл до окна и остановился.

За стеклом жила своей обычной жизнью Москва. Машины, люди, троллейбус на повороте, какая-то женщина в светлом плаще, двое военных у входа, мокрый асфальт. Обычный день. Обычный город.

Я стоял и смотрел вниз, пока рядом не остановился отец.

Некоторое время мы молчали.

— Ну? — спросил он наконец.

— Пока ещё пытаюсь понять, — честно ответил я.

— И что понял?

Я усмехнулся.

— Что ты не зря велел все награды надеть.

— Конечно не зря, — хмыкнул он. — Такое надо встречать при полном параде. Чтобы потом не жалеть.

Мы снова помолчали.

Потом он сказал уже серьёзнее:

— Ты молодец, Сергей. Правда. Но вот теперь начнётся самое поганое.

— Почему поганое?