Глава 21
И на этом всё.
Несколько секунд мы сидели молча, будто надеялись, что сейчас связь снова оживёт и кто-то с земли спокойно, чуть устало скажет: ошибка, продолжаем отсчёт. Но в наушниках было тихо.
Первым молчание нарушил Юрий Алексеевич.
— «Заря», я «Рубин». Причина остановки?
Ответили нам с задержкой. Сначала в наушниках что-то треснуло, потом кто-то бросил неразборчивую короткую фразу, следом снова последовала пауза, и только после этого знакомый голос проговорил:
— «Рубин», я «Заря». Идёт проверка по наземному комплексу. Экипажу сохранять готовность. Повторяю: сохранять готовность.
Я переглянулся с Гагариным.
Он ничего не сказал, только едва заметно качнул головой.
Ну да, конечно. Сохранять готовность. Хорошая формулировка, удобная. Особенно, когда сам ещё толком не понимаешь, стартуем мы или уже нет.
— Понял вас, «Заря», — отозвался Юрий Алексеевич. — Экипаж готовность сохраняет.
Связь опять смолкла.
— И что это было? — спросил я по внутренней связи.
— Пока ничего хорошего, — сказал Волынов.
Он сидел почти неподвижно, как и до остановки, но по голосу было понятно, что ему всё это нравится не больше нашего.
— Не дёргайтесь раньше времени, — проговорил Гагарин. — Сейчас разберутся.
Легко сказать.
В кабине время перед стартом и без того течёт медленно, а уж когда тебя срывают с последних секунд перед пуском — и подавно. Организм приготовился к полёту, настроился на работу, все лишние мысли отвалились. И вдруг — стоп. И непонятно, что будет дальше: просто ждать или всё-таки полетим.
В первые минуты после остановки отсчёта ещё теплилась надежда, что сейчас действительно быстро разберутся. На старте всякое бывает. Где-то задержка, где-то датчик решил покапризничать, где-то с линии пришла не та информация.
Но, когда ожидание затянулось, стало ясно, что неприятность серьёзнее, чем я предполагал.
Минут через пятнадцать связь ожила снова.
— «Рубин», я «Заря». По стартовому комплексу зафиксирован отказ привода агрегата обслуживания. Идёт уточнение состояния. Пуск откладывается на три часа. Экипажу сохранять готовность.
Ну теперь стало хоть что-то понятно.
Проблемы с башней обслуживания. То есть проблема не с самой ракетой, а с наземкой.
Я быстро переглянулся с Гагариным. По его лицу мало что можно было прочитать, слишком уж хорошо он умел держать себя в руках в критические минуты.
— Принял, «Заря», — ответил он. — Экипаж готовность сохраняет.
— Три часа, — негромко сказал Волынов.
— Это если повезёт, — добавил я.
Юрий Алексеевич на секунду прикрыл глаза, потом снова открыл их и проговорил уже нам двоим: