Катя встала, обошла стол и наклонилась ко мне. Поцеловала в висок. Потом погладила Димку по спине.
— Вот и хорошо, — сказала она. А потом хитро глянула на меня и спросила: — Значит, больше никуда не полетишь?
Я ответил на её улыбку такой же хитрой.
— Сегодня — точно нет, — ответил я.
Она рассмеялась. Я тоже.
И, наверное, именно в эту минуту для меня вся лунная миссия подошла к концу. Не там, среди десятков репортёров под вспышки камер, а здесь — на кухне, рядом с семьёй, которая стала моим якорем в этом мире. Маяком, который ярко освещает мою дорогу и не даёт сбиться с пути.
Эпилог
Степь за эти годы почти не изменилась.
Всё такой же сухой ветер, всё то же высокое небо, всё та же жёсткая, выгоревшая земля, над которой по утрам воздух ещё держит ночную прохладу, а днём снова начинает дрожать от жары. Если бы не новые площадки, корпуса, и машины, можно было бы решить, что время здесь и вовсе остановилось. Либо идёт иначе: медленнее, осторожнее, тягуче.
Я стоял на смотровой площадке Байконура и смотрел на ракету.
Сейчас передо мной стояла не та, что унесла нас когда-то к Луне. И страна была уже не та. Точнее, страна-то как раз осталась собой, только развилась, окрепла, упрямо проломила для себя новый путь, отличный от того, что был в моей прошлой жизни, которую я сейчас вспоминаю с трудом.
Ракеты, корабли, станции, техника — всё это ушло далеко вперёд. И всё равно, сколько бы лет ни прошло, вид готовой к старту машины по-прежнему что-то цеплял глубоко внутри.
Я глядел на неё и думал о том, какой путь мы прошли.
О Луне.
О том первом шаге, после которого вся моя жизнь, да и не только моя, окончательно изменилась.
О тех, кого мы потеряли.
О тех, кого сумели удержать.
О тех, кого спасли и, кого не смогли спасти. Всякое было за эти года.
А ещё я думал о тех, кто, несмотря ни на что, всё же дожил до этого дня.
Я уже давно не был тем молодым капитаном, который смотрел на космос голодным взглядом и рвался туда любой ценой. Возраст всё же брал своё.
Не в том смысле, что я сдал или раскис. Нет. Просто пришло другое состояние. Более спокойное. Я по-прежнему люблю дело всей жизни, но уже не рвусь сам лезть в кабину.
Давно принял тот факт, что моё место теперь в другом. Не в ложементе, а здесь. На Земле. А полёты — дело молодых. Ну а мы им в этом поможем, направим.
Кресло начальника ЕККП на поверку оказалось не таким спокойным, как многие думают, а скорее бесконечно хлопотным. Бумаги, комиссии, согласования, споры, деньги, люди, сроки, ответственность, снова люди.
И всё же я ни разу не пожалел, что в итоге сел именно в это кресло. Наверное, потому, что слишком хорошо знал цену ошибкам и цену правильным решениям.