Я посмотрел на Гагарина. Ему хватило нескольких секунд для осознания ситуации.
— Понял, — проговорил он.
С Земли ещё запрашивали данные. Пытались найти решение. Но ответ на главный вопрос у нас уже был.
Сесть мы сели.
А вот взлететь…
Я медленно провёл языком по пересохшим губам и сказал:
— С таким давлением в линии наддува взлётный двигатель не выйдет на расчётную тягу. Нам нужно найти способ восстановить герметичность клапана или продублировать подачу окислителя. Иначе взлёт невозможен.
Глава 23
Некоторое время мы с Юрием Алексеевичем просто молча смотрели на приборы.
На чудо мы не надеялись, потому что их в таких вопросах практически не бывает. Но всё равно внутри засело какое-то иррациональное желание убедиться, что после посадки мы ничего не перепутали, что это не случайный скачок, не дурь датчиков и не остаточная болтанка системы после посадки. Но сколько ни всматривались, картина не менялась.
Давление в линии наддува окислителя так и держалось на недопустимо низком уровне.
Я поймал себя на мысли, что смотрю на одну и ту же цифру уже, наверное, четвёртую или пятую минуту. Как будто, если пялиться на неё достаточно долго, она устыдится и поползёт вверх. Не поползла, само собой.
Юрий Алексеевич первым нарушил молчание.
— Значит, так, — сказал он спокойно, но как-то уж слишком сухо, будто каждое слово нарочно отмерял и взвешивал. — У нас определённо есть проблема, и её нужно решать. Если взлетать как есть, блок Д не вытянет. Это очевидно.
— Определённо, — согласился я. — И очевидно. Нормально мы не улетим отсюда.
Он коротко кивнул и снова посмотрел на панель.
Мы не метались в панике, не задавали друг другу лишних вопросов и не тратили силы на бесполезное «как же так». Хотя поводов для этого у нас сейчас было хоть отбавляй.
Мы сели на Луну живыми, почти целыми. А толку? Если не починим модуль, так здесь и останемся. Очень иронично, ничего не скажешь. Советский человек первым ступил на Луну и там же благополучно прописался навсегда.
Мысль дурацкая сама по себе, но именно такие обычно и лезут в голову в самый неподходящий момент.
— Что мы можем сделать сами? — спросил Гагарин.
Я быстро перебрал в голове варианты.
Можно проверить резервную линию ещё раз или прогнать продувку. Глянуть, как ведёт себя узел на переключении. Попробовать понять, жив ли вообще редукционный клапан или ему пришёл конец на посадке. Вариантов, честно говоря, было немного. И почти все мне не нравились, потому что я понимал их бесполезность в нашем случае.
— Можно ещё раз пройти по резерву, — всё же озвучил их я. — Продувку повторить, переключение проверить. Но если сам узел приложило при посадке, боюсь, что без замены мы много не налетаем.