Утром нас подняли на сборы к отъезду. Всё шло как обычно. Шум, гам, короткие команды, сумки. Кто-то торопливо допивает чай, кто-то уже стоит на крыльце в куртке и ждёт остальных.
Я собрался быстро, мысленно прикидывая, что, если всё пойдёт без накладок, то к вечеру уже буду дома. Катя наверняка снова сделает вид, что вовсе не считала дни до моего возвращения. Потом спросит, ел ли я нормально. Потом обязательно скажет, что выгляжу уставшим. В общем, всё как обычно у нас бывало.
До посадки оставалось совсем немного, когда одного из сопровождающих вызвали к телефону.
Он ушёл быстрым шагом, вернулся минут через пять уже с другим лицом и сразу направился к старшему группы. Тот выслушал, коротко кивнул и подозвал ещё двоих. Разговор шёл тихо, но по их выражениям я сразу понял: что-то изменилось.
Опыт — занятная штука. Чем его больше, тем быстрее начинаешь распознавать разные, порой не очень приятные вещи по одним только лицам.
Через несколько минут нас снова собрали.
Старший группы оглядел всех и сказал:
— Для товарищей Гагарина и Громова маршрут меняется. В Звёздный сегодня не летите. Поступило распоряжение следовать на Чкаловский.
У меня внутри словно что-то резко ухнуло вниз.
Чкаловский. Именно оттуда всё и началось…
Я даже не сразу услышал продолжение.
Что-то про уточнение графика, про дальнейшие указания на месте, про то, что решение принято наверху и не обсуждается. Всё это уже прошло мимо меня.
Я стоял, не двигаясь, и чувствовал, как по спине ползёт холодок, совсем не связанный с погодой.
Юрий тем временем отреагировал спокойно. Даже с лёгким кивком, будто ожидал чего-то такого и теперь, когда получил подтверждение, выдохнул.
— Вот тебе и передышка, — негромко сказал он, повернувшись ко мне.
Я заставил себя усмехнуться.
— Похоже, рано обрадовались.
— Да уж.
Он поправил сумку на плече и больше ничего не добавил.
А я смотрел на него и чувствовал, как совсем недавно обретённое спокойствие медленно, но верно трескается.
История вроде бы и правда ушла в сторону.
Но, похоже, не настолько далеко, как мне хотелось верить.
Глава 10
Москва.
Комплекс зданий на 1-й Останкинской улице.
ЕККП. Март 1968 года.
Кабинет у Керимова был просторный, современный, но он совершенно не располагал к долгим, задушевным разговорам. Большой стол, два шкафа, карта на стене, несколько телефонов, графин с водой, тяжёлые шторы, чуть приглушавшие серый дневной свет, и всё — ничего лишнего. Никаких украшательств, которые давали бы хоть намёк на уют и расслабленность.
Всё в кабинете было устроено так, чтобы человек, вошедший сюда, сразу понимал, что времени ему отпущено ровно столько, сколько сочтут нужным.