Громов дёрнул щекой, но промолчал.

— Да, машина учебная, но задание рядовое, — продолжил Керимов. — Не первый раз люди на такие вылеты уходят. И не последний. Не надо делать из этого катастрофу раньше времени.

На слове «катастрофу» Королёв наконец медленно перевёл взгляд на него и посмотрел в упор. Ничего не сказал, но в этом взгляде было достаточно, чтобы любой другой человек немедленно поправился или отступил. Но Керимов не любой другой человек, поэтому и поправляться не стал. Только сжал губы в узкую линию и ответил таким же взглядом.

— Значит, всё? — сухо спросил Королёв.

— Всё, — ответил Керимов. — Хотел бы сказать иначе, но не могу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. Потом Королёв тяжело поднялся, опираясь на трость.

— Пойдём, Василий Игнатьевич.

Громов отступил от стола не сразу. Потом всё же сделал шаг, будто заставил себя. Затем коротко кивнул и повернулся к двери.

Уже в коридоре, когда дверь кабинета за ними закрылась, он негромко, но зло проговорил:

— Не нравится мне это.

Королёв неопределённо качнул головой и хмыкнул.

— Если приказ сверху, значит, у Керимова и правда выбора нет.

— Да знаю я, — отмахнулся Громов. — Если бы он мог, повлиял бы. Что я, Керимова не знаю, что ли? Но от этого не легче.

Они медленно пошли по длинному коридору. За матовыми стёклами дверей звенели телефоны, люди быстро проходили мимо них, здоровались. Где-то в стороне хлопнула дверь. Обычная рабочая жизнь большого учреждения шла своим ходом и не собиралась подстраиваться под чужие дурные предчувствия.

— Что делать будем? — спросил Громов через несколько шагов. — Они лучше всех справляются. Ты сам знаешь. У нас на носу беспилотный пуск. Если аппарат сядет как надо, тогда и сам полёт уже перестанет быть чем-то абстрактным и получит точную дату. А их дёргают чёрт знает на что…

Королёв недовольно подвигал челюстью. В глазах у него читалось глухое раздражение. Оно часто появлялось у него не тогда, когда что-то не получалось, а тогда, когда всё было понятно и при этом ничего нельзя было сделать.

— Ждать будем, — сказал он наконец. — Что ещё остаётся, Вася? Да и вылет этот не первый в своём роде. Рядовое задание, как сказал Керимов. Это тебе не на Луну лететь. Нечего переживать.

Прозвучало это буднично, но оба понимали, что сказано всё было без всякой убеждённости.

Громов усмехнулся, но без намёка на веселье.

— Вот именно, что не на Луну. А тревожно почему-то так, будто именно туда их и отправляют.

Королёв остановился на секунду, опёрся на трость покрепче и посмотрел на него так пристально, будто хотел что-то отыскать в лице друга.