— Предчувствие?

— Предчувствие, — коротко ответил Громов.

— Плохой ты в этом смысле человек, Вася, — проговорил Королёв и ссутулился. — Слишком редко тревожишься без причины. Я же помню, какую бучу ты поднял тогда… перед взрывом.

— Вот и я о том же.

Они пошли дальше. Медленно. Оба молчали, потому что всё, что можно было сказать, сказано было в кабинете. Теперь и правда оставалось только ждать. А ждать в такие минуты оба умели плохо.

У выхода Королёв тяжело вздохнул и проговорил уже спокойнее:

— Ладно. Посмотрим. Может, зря мы тут сами себя изводим.

Громов не ответил.

Только посмотрел в окно на низкое небо и подумал, что очень хотел бы сейчас оказаться неправ.

— Хотя есть у меня одна идея, — продолжил Королёв и тоже посмотрел на небо. — Пошлём туда Ершова. Он такая заноза в заднице, что точно докопается до всего. Даже если там нет ничего — найдёт.

Они переглянулись и рассмеялись. О дотошном характере бывшего капитана КГБ в ЕККП уже ходили легенды вперемешку с анекдотами.

* * *

Когда нас с Гагариным развернули на Чкаловский, я ещё пытался цепляться за остатки иллюзий, пытался списать всё на какое-то другое совпадение. Но по прибытии на место понял, что зря пытаюсь.

Доехали мы в каком-то гнетущем молчании. Гагарин сначала пару раз попытался завести разговор на нейтральные темы, но быстро понял, что я сегодня не лучший собеседник, и замолчал. К счастью, он списал это на усталость и раздражение из-за сорванных выходных, а я не спешил его переубеждать в этом.

На месте нас встретили так, как и положено: по-деловому и быстро. В таких местах люди вообще не любят тратить слова на то, что и так понятно. Один сопровождающий провёл нас внутрь, другой забрал бумаги, третий коротко пояснил, что дальнейшие указания будут после размещения и уточнения графика.

Я слушал, кивал и одновременно цеплялся взглядом за всё подряд. Искал хоть что-то, пытался найти подсказки в лицах прохожих, в их походке, интонациях. Наблюдал, как они переглядываются между собой, есть ли здесь нервозность или, наоборот, слишком уж выверенная будничность.

Пока что ничего не увидел.

Обычная рабочая база, как и многие, которые я успел увидеть до этого. Ничего нового. Если и умалчивали что-то, то это была обычная секретность, когда половину тебе не договаривают не потому, что хотят что-то скрыть именно от тебя, а потому, что у них так вся жизнь устроена.

Нас разместили в небольшой комнате при служебном корпусе. Две кровати, стол, умывальник в конце коридора, серое одеяло, пахнущее казённым бельём, и окно, в которое было видно только кусок двора и стоящий под углом бензовоз. Вот и все удобства.