Но всё это — потом.
Сейчас у нас наконец-то наступили обещанные выходные. Хоть и через такую задницу, но наступили. Я шёл к выходу и думал только о доме. Вот сейчас приду, обниму Катю, вдохну её запах, положу руку на её живот и впервые за долгое время выдохну.
Соскучился по ним страшно.
Настроение резко улучшилось от представленной картины. Наверное, поэтому, когда я вышел из административного корпуса и в меня буквально врезался Коля, я сначала только усмехнулся и машинально придержал его за плечо, чтобы он меня не снёс окончательно.
— Оу, оу, не гони коней. Куда мчишь?
Другу я был рад. После всего случившегося вообще хотелось всё время улыбаться и дышать полной грудью. Потому что жизнь продолжается.
Но потом я увидел его глаза, и улыбка сползла с моего лица.
Он был бледный, запыхавшийся и весь какой-то взъерошенный. Коля волнуется? Это что-то новое. Он мог балагурить, много шутить, быть громким. Но волнующимся я его ещё не видел.
— Случилось чего? — спросил я с подозрением.
— Серёга… — выдохнул он. — Катя… Они с Мариной сидели, потом…
Мне кажется, я мигом весь будто бы окаменел. В груди заворочалось неприятное чувство, как тогда, перед полётом. Я шагнул к Коле так резко, что он осёкся на полуслове.
— Где она?
Коля дёрнул подбородком себе за спину.
— В родильном отделении. Там…
Дальше я уже не слушал. Отодвинул его с дороги и побежал.
Кажется, Коля что-то крикнул мне вслед, но я не расслышал. Все слова сейчас не имели для меня никакого значения. Волновало меня только одно: что с моей семьёй?
Глава 13
Москва.
Комплекс зданий на 1-й Останкинской улице.
ЕККП. Март 1968 года.
Александр Арнольдович Ершов вошёл в кабинет Керимова последним.
У дверей он на секунду притормозил и бегло окинул помещение взглядом. За окнами сгустились сумерки, и люди, которые собрались сегодня на совещании, выглядели слегка на взводе из-за этого. В кабинете было жарко, можно сказать, душно, что, естественно, не прибавляло настроения собравшимся.
Ершов, понимая причину их недовольства, усмехнулся про себя и прошёл к своему месту. Откинув полы своего плаща, он сел за стол и положил перед собой папку с докладом.
Сам Керим Аббас-Алиевич сидел во главе длинного стола и, сцепив пальцы, молча смотрел на своих подчинённых. По правую руку от него сидел Королёв, рядом с ним — Василий Игнатьевич Громов. Чуть дальше расположились двое представителей разных КБ и один из людей, отвечавших за баллистику и график работ по лунному направлению.
Наконец разговоры смолкли, и все повернули головы к Ершову, который ответил на вопросительные взгляды полуулыбкой.