Прожектора светили мне в лицо, заставляли щурить глаза. Но в полумраке зала я всё же различал повёрнутые в мою сторону лица. Отметил, что помещение пока не заполнилось. Парни всё ещё выстраивались около стен. А запоздавшие девицы расталкивали конкуренток, спешили к сцене, рядом с которой почти не осталось свободного пространства. Из динамиков звучала музыка (старались Бурый и Веник). Она заглушала голоса школьников. Но я всё же различал отдельные выкрики — чаще всего обращённые к музыкантам ВИА. Услышал и несколько вопросительных возгласов в свой адрес. Видел, что группа девиц расспрашивала Беллу — та им что-то втолковывала, посматривала на меня и на Рокота. Заметил мелькнувшую в дверном проёме долговязую фигуру Руслана Петрова (не Васи Громова: Василий был поуже Русика в плечах). В первых рядах около сцены заметил Наташу Кравцову.

Ко мне подошёл грустный Чага. Он сообщил, что «начнём» по команде Рокота — с песни «Мы с тобою танцуем». Я кивнул в ответ. Взглянул на Сергея Рокотова — тот показал сжатые в кулак пальцы. Это значило, что отсчёт лидер ансамбля будет вести жестами. Да мы бы и не услышали при таком шуме его шёпот. Я просигналил: «Принял». Поправил стойку микрофона: Корчагин уже настроил её под свой рост. Выровнял дыхание. С удивлением заметил, что разволновался. Точно был юным студентом, представшим перед строгим взором экзаменационной комиссии. Этот факт повеселил меня. Я улыбнулся — почувствовал, что сердце замедлило ритм сокращений. Сделал три глубоких вдоха и выдоха. Вытер о штаны вспотевшие ладони. Увидел в толпе перед сценой Лидочку Сергееву — подмигнул девчонке. Поправил рукава, прижал к переносице очки. Музыка смолкла — голоса в школьников будто стали громче.

Я вспомнил вдруг слова Элвиса Пресли. «Король» говорил о том, что если артист хочет собрать толпу, то он должен устроить для людей спектакль. Певец считал: если он будет стоять столбом и просто петь, то люди решат, что в следующий раз останутся дома и просто послушают те же песни в записи. Я ухмыльнулся. Снял со стойки микрофон. Полностью расстегнул ещё одну пуговицу рубашки (уже на животе), поднял воротник. Увидел, как Сергей Рокотов один за другим отогнул три пальца — завершил отсчёт. Почувствовал вибрацию досок сцены под ногами — это снова ожили, притихшие было, музыкальные инструменты вокально-инструментального ансамбля. Звук получался не «кристально» чистым, но громким. Я опустил руки, склонил голову — позволил чёлке прикрыть стёкла очков. Замер. Прислушивался. Ухмылялся. Гитары Рокота и Чаги сыграли короткий проигрыш. Зал притих. Веник выдал лихую дробь.