На моё появление никто из школьников не отреагировал: парни и девицы лишь изредка задевали меня равнодушными взглядами. Из одноклассников я разглядел в толпе Наташу Кравцову (она не видела меня — общалась с десятиклассницами из второй школы) и Лидочку Сергееву с подружками (меня от них заслонила большая группа девятиклассниц). Долговязую фигуру Васи Громова я не заметил, хотя Василий часто посещал субботние танцы (он сам об этом говорил). Я посмотрел на часы — до начала работы танцзала оставалось ждать четверть часа. Раньше заветную дверь не открывали. Хотя я уже слышал, что из-за неё доносились звуки музыки — парни из ВИА Рокотова «разминались» и проверяли работу музыкальных инструментов.

Вчера я не уточнил у Рокота, как попаду на сцену: позабыл об этом «рабочем» моменте. А сегодня не вспомнил, где находился служебный вход. И поленился втолковывать стоявшей у входа хмурой билетёрше о том, что пришёл в ДК не развлекаться, а работать. Терпеливо отстоял очередь и «отстегнул» пятьдесят копеек за вход. Прошёлся в направлении (прикрытых тяжёлыми на вид шторами) окон — встал на свободное пространство между группой школьников и шумной ватагой ПТУшников. Сообразил, что я единственный «одиночка» в фойе. Юноши и девчонки дожидались двадцати часов, разбившись на группы (поодиночке сюда не приходили). И даже билетёрша стояла у входа не одна, а в компании сутулого усатого дружинника.

Я поправил подвёрнутые рукава рубашки (подвернул их до локтей), наблюдал за своими будущими слушателями (всё больше поглядывал на слушательниц). И сожалел о том, что не выступлю во «вторую смену» работы танцзала — перед взрослой аудиторией. «Вот там бы я развернулся, — промелькнула мысль. — Возможно, и ушёл бы отсюда не один, а в компании симпатичной женщины. Наведался бы к ней домой, спел бы ей там несколько „персональных“ серенад». Я вздохнул. Погрузился в фантазии, путешествовал взглядом по голым ногам школьниц, изредка посматривал на циферблат больших настенных часов, каждый раз громким щелчком отмечавших завершение очередной минуты (и приближение начала танцевального вечера).

Я простоял без движения до того момента, когда большая стрелка на часах встала на отметку под цифрой двенадцать. А потом вздрогнул и заморгал, отгоняя видения и фантазии. Шум голосов в фойе Дворца культуры к тому моменту достиг пика. Сразу же после очередного щелчка стрелки в запертые двери зала заколотили девичьи кулаки (и даже туфельки). Раздались возмущённые визгливые женские крики. Скучавшие до этой минуты милиционеры и дружинники завертели головами, выискивая среди школьников нарушителей порядка. Но в толпу девиц они не сунулись — ограничились грозными окриками… на которые школьницы не обратили внимания: они уже буквально ломились в запертые двери, словно штурмовавшие Зимний дворец революционеры.