Около главного входа в школу я снова взглянул на развевавшееся на ветру красное знамя. С досадой вспомнил, что не украсил карман своей рубахи комсомольским значком — позабыл его на той, вчерашней, которую бросил в корзину с грязным бельём. Тут же порылся в памяти — узнал, что трагедия не случилась. Многие мои одноклассники страдали похожей забывчивостью: ещё в прошлом учебном году они носили свои значки лишь время от времени. Не страдала подобной рассеянностью лишь Наташа Кравцова, наш классный комсорг (именно из-за личности комсорга я «тогда» следил за наличием значка ВЛКСМ на своей школьной одежде — желал угодить Наташе). Но одноклассников Кравцова за ротозейство не ругала. И не нахваливала меня за столь ответственное отношение к значку с надписью «ВЛКСМ» и профилем Ленина на фоне красного знамени.

К школьной двери я вновь подбирался крохотными шагами, толкаясь плечами с прочими старшеклассниками и нагло оттесняя в сторону пионеров (вход для октябрят находился в другом школьном корпусе). Лена продвигалась к входу рядом со мной — не ослабляла хватку на моём локте, горделиво выпячивала острый подбородок. Многие обладательницы и обладатель красных косынок посматривали на нас с любопытством — некоторые комсомольцы, глядя на нас, усмехались. Меня их пристальное внимание не смущало (я чувствовал себя дедом, провожавшим внучку на учёбу). Кукушкина же грелась в чужих назойливых взглядах, будто в лучах славы. «Никогда раньше мы с ней вместе в школу не ходили», — подумал я. И тут же вспомнил, как соседка изредка брела на учёбу следом за мной — не решалась подойти близко (и уж тем более, взять под руку).

— Сменка⁈ — выдохнула мне в лицо всё та же суровая дежурная, что преграждала мне доступ к знаниям и вчера.

Я показал её мешок с туфлями.

— Вот, радуйся, злой ребёнок, — сказал я. — Специально ради тебя притащил её из дома.

Пионерка поправила на своей руке повязку, просканировала мой мешок с обувью суровым взглядом. Но не заглянула в мою сумку — лишь скользнула по моему лицу взглядом и потеряла ко мне интерес.

— Сменка⁈ — рявкнула пионерка на Кукушкину.

Я прошёл мимо дежурной — подумал, что будь она пацаном, непременно отвесил бы ей воспитательный подзатыльник. Взглянул на лицо дежурного учителя — её моя персона сегодня не заинтересовала.

Огляделся.

— Красные галстуки реют над сквером — трамвай переехал отряд пионеров, — пробормотал я.

От обилия ярких красных косынок на плечах детей у меня зарябило в глазах. Я пальцем поправил очки, проводил взглядом молоденькую учительницу. Женщина прошла мимо стендов со школьным расписанием неспешной походкой манекенщицы. «Математичка», — выудил я из памяти информацию об этой женщине. Мысленно произнёс: «Ух, ты какая…» Почувствовал, как забурлила в моём юном теле кровь — она «прилила» не только к щекам. Я хмыкнул. Пожалел, что эта недавняя выпускница института не вела занятия у десятого «А» класса (фигурой своей нынешней учительницы вчера не заинтересовался: меня не привлекали женщины, которых я даже в лучшие годы не смог бы пронести на руках хотя бы пару шагов). Отметил, что смотрю вслед именно математичке, а не стройным голоногим старшеклассницам.