— Стоп! — скомандовал Полковник.

Повторил команду жестом, бросил сигарету, вскочил со стула.

Я замолчал. Запрокинул голову, взглянул на лицо директора школы. Поправил очки.

— Под музыку, — сказал Снежин.

Он прошёлся по кабинету — принёс гитару, вручил её мне.

Я погладил струны, взглянул на часы.

— Михаил Андреевич, скоро начнётся урок.

Полковник на секунду задумался.

— У тебя сейчас что? — сказал он. — По расписанию. Литература? Ведь так?

Я кивнул.

— Замечательно, — сказал Снежин. — Пропустишь. Я всё объясню Галине Николаевне. Вечером. Не переживай.

Михаил Андреевич уселся на стул, забросил ногу на ногу — продемонстрировал мне ярко-красные носки. Словно нехотя, он вернул сигарету в пачку. Махнул рукой.

— Слушаю тебя, Крылов, — сказал директор школы.

Полковник откинулся на спинку стула — посмотрел мне в глаза. Гитара царапнула мои подушечки пальцев и послушно выдала первые ноты.

Задребезжал школьный звонок. На его зов не среагировал ни я, но Михаил Андреевич. Снежин сложил на груди руки. Я наигрывал вступление — дождался, пока звонок стихнет.

И лишь тогда запел:

— Мы любим вас, родные ваши лица…

Полковник прикрыл глаза. Он внимательно и с интересом прислушивался к звучанию моего голоса — я понял, что слова песни Михаил Андреевич слышал впервые. Но начало музыкальной композиции явно произвело на него хорошее впечатление — как и качество моего исполнения. Я выдерживал тональность, вытягивал ноты. А память нашёптывала мне, что в это самое время в «прошлое» четвёртое сентября Снежка поздравила Алину Волкову с днём рождения. Я будто наяву снова услышал слова Галины Николаевны. Подумал: «Она поздравит Алину и сейчас. Наверное». Пел об учителях. И прикидывал: «Присоединятся ли ученики десятого „А“ класса к поздравительным словам классной руководительницы — теперь, после моей песни? Или они вновь проигнорируют день рождения своей одноклассницы?»

* * *

Я не помнил о том, что Полковник был любителем музыки и пения. В своих воспоминаниях не нашёл даже намёков на эти увлечения Михаила Андреевича Снежина. Потому что раньше не интересовался личностью директора школы — она никогда не привлекала к себе моё внимание. Да и сталкивался я в прошлом со Снежкиным мужем нечасто — разговаривал с ним и вовсе лишь трижды. Если я и представлял до сегодняшнего дня образ Полковника, то не иначе как в виде эдакого «солдафона» (в соответствии с его прозвищем). Хотя и знал (как оказалось), что директор первой общеобразовательной школы Рудогорска уволился по состоянию здоровья в запас не в звании полковника — капитаном.