Я сблизился с Василием в центре «арены» и снова увидел лихой замах. Будто смотрел детский фильм о былинных богатырях (хотя длинный и тощий Громов богатырём не выглядел). Выждал момент удара. Но снова «смалодушничал»: не бросился «по-геройски» носом на кулак. Вот только в этот раз я ушёл от встречи с рукой противника в другую сторону. Не сместился с траектории Васиного движения. И снова отметил в свою хорошую реакцию. Убедился, что для побед в прошлых схватках с Громовым мне недоставало только ума… и (самую малость) начальных знаний приёмов борьбы.

Я пропустил Васину руку мимо себя, рывком за рукав рубашки придал ей дополнительное ускорение. Приподнял локоть Громова — открыл соперника для атаки. Василий послушно шагнул мне навстречу. Короткий шаг — моя рука и плечо переместились подмышку противника. Согнул колени. Вдохнул полной грудью аромат одеколона «Олимпийский». Выполнил наклон вперед и движение ногами одновременно с поворотом плеч. «Следите за центром тяжести!» — будто наяву прозвучал в моей голове голос тренера. Мой рывок не отрывал вес от земли — он лишь указал Громову направление.

Вася последовал за собственным центром тяжести — завалился за моё плечо, будто за парапет. Я лишь придал его телу вращательное движение и задал направление падению — почти без приложения усилий. «Тут даже новичок справится, — снова вспомнились нотации тренера. — Запомните: не вы бросаете противника. Он падает сам — вы лишь показываете ему путь». Васин «путь» привёл его на хорошо утоптанный грунт арены. Громов махнул ногами — совершил сальто. И гулко ударился спиной о землю. Я лишь немного придержал его: проследил, чтобы Вася не свернул шею и не сломал руки.

Воздух вырвался из Васиного горла с жутковатым хрипом.

Я отступил.

Вася замер на земле, приоткрыв рот и вытаращив глаза — не дышал.

— Ёлы-палы! — воскликнул рефери.

Сергей ринулся к Громову, заглянул тому в глаза. Помахал рукой у Громова перед глазами, похлопал побледневшего Василия по щекам. Тихо прошептал фразу, которую не следовало произносить при пионерах. Василий тут же вздрогнул, будто от испуга (или от возмущения). И судорожно вдохнул пропахший табачным дымом воздух. Лишь после этого Громов застонал и пошевелил руками. Я услышал, как Рокотов снова выругался. Наблюдал за тем, как Сергей выпрямился и тряхнул волосами. Рефери тыльной стороной ладони провёл по лбу, будто вытер испарину. Поинтересовался у Громова, как тот себя чувствовал.

— Нормально, — прошипел Вася.

Зрители ожили: одни судорожно затянулись табачным дымом — другие возбуждённо делились впечатлениями от слегка коряво проделанного мною броска через плечо. И все поглядывали на меня: с удивлением, с восторгом… и отчасти с опаской. Стонущему Василию уделили внимание лишь по остаточному принципу. Я поправил рукава куртки. Протёр о нагрудный карман рубашки линзы очков. Поймал восторженный взгляд Кукушкиной — Лена уже не пряталась за портфелем. Прижал мост оправы к переносице и тоже взглянул сквозь стёкла на Громова. Тот повернулся на бок, силился сесть.