Я всё же подплыл тогда к Кравцовой. Расстояние до неё покрыл быстрее, чем Наташа добралась до берега. Судорожно вспоминал рассказы тренера по плаванию о правилах спасения утопающих. В голове вертелась лишь мысль о том, что нужно схватить тонущего за волосы. Спасать Наташу таким способом мне тогда показалось кощунством. Прикоснулся к плечу девушки, прохрипел: «Я здесь». Но от моей помощи девица отказалась. Я не разглядел выражение Наташиного лица (водяные линзы не заменили мне очки), но услышал панический девичий визг и почувствовал, как нога Кравцовой врезалась мне под рёбра. Удар застал меня врасплох — я от души хлебнул холодной озёрной воды. Громко закашлял: вода попала и в лёгкие. Я замахал руками и ногами. На пару очень долгих секунд растерялся и запаниковал: не дышал — хрипел. Благородная операция по спасению утопающей вдруг обернулась банальной борьбой за выживание.

Я шагал вдоль дороги рядом с Алиной Волковой и вспоминал, как в этот же день, но «тогда» пытался не пойти ко дну. Как от испуга и нехватки воздуха я позабыл все навыки плавания, которыми гордился. Но всё же я продвинулся к берегу. Задыхался. Хрипел. Слышал (сквозь затычки из воды в ушах) крики одноклассников. Видел застывшие на берегу неузнаваемые фигуры и Наташу Кравцову, которая обогнула заболоченную часть берега и уже брела по дну. Мимо нас с Алиной Волковой промчался очередной автомобиль. Я вдохнул выхлопные газы и вспомнил, какие панические мысли мелькали у меня в голове тогда, в озере. После я недоумевал, почему с таким трудом проплыл в тот день всего несколько метров. Теперь понимал: вдохнул тогда воду и запаниковал. Я шевелил ногами и руками: не плыл — барахтался. Не грёб — разбрасывал вокруг себя брызги. Пока правой ногой не нащупал на илистом дне камень.

Толчок получился мощным, почти как от борта бассейна. Берег тут же стал чувствительно ближе, что придало мне сил и решимости. Руки вспомнили отработанные на тренировках движения. Но ноги то и дело погружались в вязкий ил: то ли искали очередной камень, то ли пытались идти по бездонной каше. Волны били меня по шее, по щекам и по спине, толкали к берегу. Я хрипел и кашлял — понемногу выбрасывал из лёгких влагу. И едва ли не полз по заросшему травой болоту к маячившей впереди «твёрдой» земле. Сквозь слёзы я видел махавших мне руками одноклассников. Слышал их голоса и голос Снежки. Двигался к ним, будто на сигнал маяка. Первые порции воздуха вдохнул ещё когда пробирался сквозь торчавшие из воды зелёные стебли (в секундные перерывы между судорожным кашлем). Тогда же я выбросил в болото разбавленные озёрной водой остатки не переварившегося завтрака.