Так, может, и остальные свободные — просто не в порядке?
Я решил отследить, придут ли на них люди позже, но, забегая вперед, скажу, что этого не сделал — не до того оказалось.
К стойке, где выдавали обувь игрокам, старший лейтенант меня не подвел. Как, собственно, и к самой тринадцатой дорожке — указал жестом на креслица метрах в семи позади той и отправился к своему шефу один. Полковника я уже увидел — тот как раз запустил в цель шар. Не промахнулся, но и страйка не выбил. Да еще и получил перед вторым броском так называемый «сплит» — устояли самая правая и самая левая кегли. Один мой приятель по «прошлой жизни» называл это «ножки кровати».
Партнеры Кана по игре — двое мужчин примерно его же возраста, одетые в гражданское (сам офицер был в форме) — сочувственно покивали: непростая, мол, предстоит попытка.
К слову, публика в заведении по большей части напомнила мне посетителей пхеньянской пиццерии или залов торгового центра «Тэсон»: молодежи здесь почти не было. Только на одной дорожке, как раз по соседству с «полковничьей» — кучковалось разом человек восемь юношей и девушек. Одетых ярко, подчеркнуто спортивно — и при этом довольно смело. На двух красотках и вовсе были обтягивающие леггинсы, а одна даже не постеснялась оголить живот — неслыханное дело по местным меркам!
Спутники же юных дам гордо щеголяли в куртках и штанах с классическими тремя полосками по швам и трилистником на груди, чем живо напомнили мне характерных персонажей из наших российских 90-х.
Справедливости ради, на компанию косились. Ну или наоборот, старались в их сторону не смотреть — как, например, делал Кан. Вторым броском, кстати, он сбил только одну из двух кеглей.
Я поднял глаза к экранчику над тринадцатой дорожкой: шел последний, десятый фрейм — то есть в этой партии мой знакомый уже «отстрелялся». К нему как раз подошел адъютант — видимо, доложил о моем приходе. Полковник его выслушал, но на меня пока даже не посмотрел — дождался, пока закончат игру партнеры. Один из них при этом ухитрился выбить страйк-аут — три раза подряд снес шаром все кегли до единой — однако итоговая победа все же осталась за доблестной Корейской народной армией в лице Кана.
Только тут он кивнул — и направился ко мне.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — резво подорвался я с креслица.
— Сиди, Чон, — махнул мне рукой офицер — и опустился на соседнее.
— Разрешите поздравить вас с победой! — выразительно показав глазами на дорожку, подпустил медку я.
— Разбираешься? — приподнял брови офицер. — Доводилось играть?
— Нет, что вы! — заверил его я. — Никогда тут раньше не был, — не думаю, что «прежнему» Чону такое было по карману. — Но на экране же написан результат — у вас очков больше!