После всего девушка лежала, прикрыв глазки и медленно дыша. Ножки разведены в стороны. Все напоказ, но сил стыдиться у Александры уже не имелось. В общем, баронесса Арсгофен была на данный момент страсть как мила. Умел бы рисовать — запечатлел бы. Но чего нет того нет. А вот сил у меня только прибавилось. Пришло осознание — Александра то притомилась, а меня бы еще хватило на столько же. Может даже на большее. Вот бы сюда ещё девушку. Апраксину, например. Или ту ведьмочку Гинзбург. Показался бы я ей тогда скучным? А может Николаеву? Или всех сразу. Уложить в рядок, чтобы слышали они стоны соседок, предвкушая момент, когда я ими займусь.

Смелость таких фантазий даже меня удивила. Разошелся я. Это плохо? Не знаю. Но кое-что знаю точно: у меня есть работа и долг перед новой властью. Антихрист Ленин или нет, но меня при нем выпустили. Так что фантазии — это хорошо, но главное сделать все по уму. Пусть Николаева меня зверем считает. Ничего. Опровергнем словом и делом.

Я аккуратно укрыл Александру, несмотря на ее попытку отпихнуть одеяло, приговаривая:

— Надо. Этот сейчас жарко, а потом замерзнете. Ночью тут холодно. Стены то каменные и толстенные. Не прогревает их даже летнее солнце.

— Не уходи… — вдруг произнесла она, не открывая глаз.

— Я не собирался.

Собирался на самом деле. Сил во мне слишком прибавилось. Уже возникла идея как-нибудь поупражняться. В стрельбе хотя бы или магии. Однако почему-то мне казалось, что уйти сейчас будет некрасиво. Важен для нее факт моего присутствия. Я лишь поднялся, чтобы погасить свет. А дальше начались мои мучения.

Удивительно, как раньше мне удавалось долгие часы находиться в полном бездействии. Энергия, покинувшая Александру, ныне кипела во мне. Сна ни в одном глазу. Зараза. В монастыре по случаю бессонницы советовали читать акафисты. Однако мне это теперь, наверное, нельзя. А может даже для здоровья вредно. Сосредоточился на ощущениях тела. Левая рука чувствовалась пока не совсем своей. Пальцы двигались чуть с трудом. Я представил, как живое пламя разливается внутри от самых костей до бугристой кожи, как оно пропитывает в прошлом мертвое мясо, переваривая и обращая моей новой плотью. Получится ли? Мне удалось восстановить часть скелета и жилы, а до этого оклематься после удара Тараруя. Должно получиться. Трансформация заняла… Не знаю сколько времени. Около часа, думаю. Рука стала ощущаться заметно лучше. Приобрела чувствительность, а кожа более не отличалась от моей обычной. Разве что отсутствие ногтей казалось странным. Ничего. Дело наживное. Будет время — будут ногти. Однако сил во мне еще осталось очень много. Куда девать? Пролежал еще с полчаса, щуря глаза в темноту, которая внезапно была не такой уж темной. Неужели светает? Я даже поднялся, запахнул шторы, чтобы рассветное солнце не мешало девушке спать. Только вот никакого солнца в узком окне-бойнице не обнаружилось. Ночь. А вижу я все очень даже отчетливо. Странно. Впрочем, чему тут удивляться. Я, в конце концов, нечисть. Темные силы особо опасны ночь, а сложно быть особо опасным, если дальше своего носа не видишь. Леший или вурдалак с фонариком — это как-то несерьезно. Ну раз во мне открылось ночное зрение, то не прочитать ли мне чего?