— Если его не остановить сейчас, он продолжит. Через год-два будет ещё двести случаев. Ещё тридцать смертей и еще сотня калек.
Ника медленно сжала мою руку.
Я почувствовал, как её пальцы напряглись и сжали мои очень крепко. И в этом сжатии я узнал свою Веронику.
Это была не невеста с розового пуфика. Это был боевой фельдшер Орлова, ныне Разумовская. Тот самый лекарь, который не может пройти мимо чужой беды, потому что у него внутри есть та самая жилка, делающая человека боевым медиком.
Ника повернулась ко мне.
Глаза у неё были ясные и спокойные.
— Илюша, — сказала она тихо. — В таком случае… мы должны помочь.
Я смотрел на неё.
На свою молодую беременную жену, десять минут назад, под Мендельсона, поклявшуюся беречь меня. На свою Нику, которая сейчас, через эти пять минут, пройдя через шок, страх, расчёт и совесть, говорила мне, что мы должны.
Я тяжело выдохнул.
Конечно, понимал, что да. Должны.
Потому что есть у нас с Никой одна общая, выработанная за годы работы черта. Мы не умеем сидеть и смотреть, как кто-то другой ловит чудовище, пока чудовище ходит рядом с нашими родными.
Мы или ловим вместе со всеми. Или не спим по ночам. Третьего варианта мне не удалось найти.
Я перевёл взгляд на Серебряного.
И посмотрел на него жёстко, без эмоций.
Мастер-целитель Илья Разумовский, готовый к работе.
Я кивнул.
Один раз. Коротко и отчётливо.
— Да, Игнатий. Я согласен.
Серебряный закрыл глаза. На секунду. Я увидел, как у него опустились плечи.
И вот этот момент я поднял правую ладонь.
— Но у меня есть условия.
Глава 2
Серебряный молча кивнул.
Я выпрямил спину. Левой рукой я по-прежнему держал ладонь Ники, и эта связь служила мне якорем: пока я её чувствую, я не уплыву в холодную канцелярскую логику.
— Первое, — сказал я. — Вероника. К ней приставлен отдельный сотрудник. Лично. Только она. Не «один из двенадцати в зале» и не «у меня там менталисты на крышах». Один человек, который весь вечер видит её и больше никого, и при первом же чихе в зале выводит её оттуда.
— Илья, — тихо начала Ника, и я почувствовал, как её пальцы у меня в руке напряглись, — это лишнее.
— Не лишнее.
Я не стал смотреть на неё. Мне сейчас нельзя было смотреть на неё, иначе бы я поплыл. Я смотрел на Серебряного.
— Магистр?
— Принято, — спокойно произнёс Серебряный. — Я выделю Веронике Сергеевне сотрудника класса «А-плюс». У нас есть два таких в Москве, я вызову одного рейсом завтра. Имя я вам сообщу сегодня вечером.
— Класс «А-плюс» это что? — деловито спросила Ника.
— Это уровень личной охраны членов императорской семьи, Вероника Сергеевна.